В колледже я прежде всего легко подружился с футбольными болельщиками, да и в первый день на новой работе внимательное изучение в обеденный перерыв последней страницы газеты обычно способствует завязыванию отношений. Не спорю, я знаю отрицательные стороны подобной легкости: мужчины замыкаются, общение с женщинами дается им с трудом, их разговоры тривиальны и грубоваты, они не способны выразить собственные чувства, не могут установить контактов с детьми и в конце концов, одинокие и жалкие, умирают. Ну, и что из того? Зато представьте: человек попадает в школу, где еще восемь сотен парней, большинство из них старше, многие выше и сильнее, а он нисколько не комплексует, потому что в кармане пиджака у него есть лишний портретик Джимми Хасбанда - согласитесь, игра стоит свеч.
В начале семидесятых я сделался англичанином, то есть возненавидел Англию, как, похоже, половина моих соотечественников.
Мужественность приобрела более точный, менее абстрактный смысл, чем женственность. многие склонны считать женственность качеством; но, согласно мнению большого числа мужчин и женщин, мужественность - разделенный с другими набор допущений и ценностей, которые мужчины могут принять или отвергнуть. Вы любите футбол? в таком случае вы также любите духовную музыку, пиво, колотить людей, лапать дам за груди и деньги. Предпочитаете регби или крикет? Значит, обожаете "Дайр Стрэйтс" или Моцарта, вино, щипать дам за задницы и деньги. Macho, nein danke? Вывод: вы - пацифист, вегетарианец, усердно не замечаете прелестей Мишель Пфайффер и считаете, что только пустоголовые кретины слушают Лютера Вандросса.
Ее комната помогла мне понять, что девчонки умнее ребят (болезненное открытие). У нее был сборник стихов Евтушенко (кто такой, черт возьми, этот Евтушенко?)...
Неужели болельщики как те собаки, что со временем становятся похожими на своих хозяев?
Определенно, да! Все болельщики "Вест Хэма", которых я знаю, обладают врожденным чувством моральной несправедливости, болельщики "Тоттенхэма" отличаются чопорностью и эрзацной утонченностью, болельщики "Манчестер Юнайтед" отмечены отблесками былого величия, а фанаты "Ливерпуля" просто великолепны. Моя подруга считает, что раздражающее сопротивление по любым мелочам и сознательное неприятие всего на свете - это во мне от "Арсенала", и, быть может, она права. У меня, как и у моего клуба, нет толстой кожи. Моя сверхчувствительность к критике означает, что я скорее разведу мосты и буду в одиночестве оплакивать собственную участь, чем, обменявшись рукопожатием, поспешу продолжить игру. В лучших традициях "Арсенала" - скорее поругаюсь, чем проглочу.
Меня часто обвиняют в том, что я слишком серьёзно отношусь ко всему, что люблю: естественно, к футболу, книгам и дискам. Меня всегда злит, если я слышу дурную запись или если кто-то плохо отзывается о понравившейся мне книге. Так злиться меня научили суровые мужики на западной трибуне "Хайбери". И, видимо, поэтому я зарабатываю себе на жизнь критическими статьями. Когда я пишу их, у меня в ушах звучат всё те же голоса: "ДРОЧИЛА!" Букеровская премия? КАКАЯ ТАМ БУКЕРОВСКАЯ ПРЕМИЯ? Мне должны приплачивать за то, что я это читаю!
Между многими людьми протянута нить, которая их связывает. Эта нить может быть короткой или длинной. Правда, длину не определить. Ты не выбираешь.
— Как там это у вас называется? В стихах?
— Что, прости?
— Ну, в стихах. И в романах. Иногда говорят, «что-то как что-то», а иногда говорят, «что-то — это то-то». Ну типа моя любовь как долбаная роза или что-нибудь там еще.
— Сравнение и метафора.
— Вот, точно. Их же Шекспир придумал? На то он и гений.
— Нет, не он.
— А кто?
— Не важно.
— А почему тогда Шекспир гений? Что он такого сделал?
Семья ведь как... Даже не знаю. Как сила земного притяжения. Иногда сильнее, иногда слабее.
“А еще ей не повезло, что в те времена любой мог издать свою книгу — конкуренции-то особой не было. Так что можно было запросто прийти к издателю и сказать: я хочу, чтобы вы это напечатали. А издатели отвечали: ну ладно. А сейчас бы ей ответили: нет, дорогуша, никто тебя не поймет. Поищи другие способы самовыражения: йогой займись или научись танцевать сальсу.”