Мои цитаты из книг
– Мы с вами, Мел, остались целы, но остальные офицеры погибли. Все до единого. У них тут как раз шла оргия в пользу Красного Креста.
– Во всяком случае, они погибли на боевом посту.
– Прекрасная смерть, – вздохнул инженер и с большим подозрением покосился на Практиса. – А давно вы стали адмиралом, доктор Мел Практис?
– А вам какое до этого дело, профессор Лубянка?
– Такое, что старший в чине принимает командование. Сегодня в девять вечера исполняется два года шесть месяцев и три дня, как я стал адмиралом.
– А я на такие мелочи не обращаю внимания, – язвительно сказал Практис.
– Из чего следует, что вы самозванец, клистирная вы трубка.
– Ах ты, электромонтажник говенный!
– Солдат, убейте этого мятежника.
– Это приказ, сэр?
– Да.
Билл схватил Практиса за горло и принялся душить.
– Сдаюсь! – прохрипел тот, и новый командующий дал Биллу знак его отпустить.
У вас имплантированные клыки? Не проблема. У вас обе руки — правые? Отлично, армии нужны люди с двумя правыми руками — они могут стрелять вдвое больше. Одна из рук при этом — чёрная? Не проблема, у нас толерантное общество. У вас протез ноги? Не... Нет, а вот это как раз будет и проблема. И вообще — пракратите смеятся: здесь вам не тут, армейцы даже в цирке не смеются!
– Интересно, – размышлял вслух Практис, почесывая подбородок, качая головой, щурясь и проделывая все остальные движения, которые обычно сопровождают работу мысли. – Перед нами целая планета – спрашивается, почему они лезут обратно и подбираются к нашим съестным припасам?
– Догадка остроумная, но неверная. Не то что она им не по вкусу – здесь ее просто нет. Планета безжизненная, это ясно любому идиоту.
– Не совсем, – сказал любой идиот...
У вас имплантированные клыки? Не проблема. У вас обе руки — правые? Отлично, армии нужны люди с двумя правыми руками — они могут стрелять вдвое больше. Одна из рук при этом — чёрная? Не проблема, у нас толерантное общество. У вас протез ноги? Не... Нет, а вот это как раз будет и проблема. И вообще — пракратите смеятся: здесь вам не тут, армейцы даже в цирке не смеются!
– Доброе утро, сэр, – вкрадчиво сказал он.
– Заткнитесь. В такую рань я не в состоянии вести светские беседы. Вы видели огни?
– Чего-чего? – отозвался еще и наполовину не проснувшийся Билл.
– Ну да, такого ответа я от вас и ждал. Послушайте, тупица, если бы вы оставались начеку, вместо того чтобы погрузиться в пьяное забытье, вы бы тоже видели то, что видел я. Там, на горизонте, очень далеко, светились огни. Нет, можете не говорить – это были не звезды.
Билл надулся, потому что именно это он и хотел сказать.
– Это определенно были огни. Они зажигались, гасли и меняли цвет.
У вас имплантированные клыки? Не проблема. У вас обе руки — правые? Отлично, армии нужны люди с двумя правыми руками — они могут стрелять вдвое больше. Одна из рук при этом — чёрная? Не проблема, у нас толерантное общество. У вас протез ноги? Не... Нет, а вот это как раз будет и проблема. И вообще — пракратите смеятся: здесь вам не тут, армейцы даже в цирке не смеются!
Когда равновесие нарушается, все вещи сразу становятся тяжелее.
Сорок лет жизни Беатрис Шэй посвятила разведению роз, хотя эти цветы никогда не нравились ей. Почти семьдесят лет она провела на острове Гернси, хотя мечтала о Кембридже или Франции. Умирали надежды, уходили люди, крутила свои жернова война. Звенел мир, игрались свадьбы, рождались дети и покидали дом. Только розы продолжали цвести. По Беатрис Шэй жители острова Гернси могли проверять часы. И снова пришла осень. И ветер - сбросил лепестки роз. И расстелил ковер по тропам и дорогам… алый,...
Это всегда тяжело - вдруг заглянуть в самые сокровенные уголки души другого человека. Это знание разрушает иллюзии, уничтожает сотворенный нами образ, и нам бывает трудно с ним примириться. Оно причиняет страдание и лишает опоры.
Сорок лет жизни Беатрис Шэй посвятила разведению роз, хотя эти цветы никогда не нравились ей. Почти семьдесят лет она провела на острове Гернси, хотя мечтала о Кембридже или Франции. Умирали надежды, уходили люди, крутила свои жернова война. Звенел мир, игрались свадьбы, рождались дети и покидали дом. Только розы продолжали цвести. По Беатрис Шэй жители острова Гернси могли проверять часы. И снова пришла осень. И ветер - сбросил лепестки роз. И расстелил ковер по тропам и дорогам… алый,...
Тяжелые времена вынуждают людей к романтическим историям.
Сорок лет жизни Беатрис Шэй посвятила разведению роз, хотя эти цветы никогда не нравились ей. Почти семьдесят лет она провела на острове Гернси, хотя мечтала о Кембридже или Франции. Умирали надежды, уходили люди, крутила свои жернова война. Звенел мир, игрались свадьбы, рождались дети и покидали дом. Только розы продолжали цвести. По Беатрис Шэй жители острова Гернси могли проверять часы. И снова пришла осень. И ветер - сбросил лепестки роз. И расстелил ковер по тропам и дорогам… алый,...
Обворожительная женщина - это не только элегантные платья и дорогой макияж. Такая женщина должна всем своим видом излучать чувство собственного достоинства, надежность, уверенность в себе и своей неотразимости. Она должна воплощать спокойствие и самостоятельность.
Сорок лет жизни Беатрис Шэй посвятила разведению роз, хотя эти цветы никогда не нравились ей. Почти семьдесят лет она провела на острове Гернси, хотя мечтала о Кембридже или Франции. Умирали надежды, уходили люди, крутила свои жернова война. Звенел мир, игрались свадьбы, рождались дети и покидали дом. Только розы продолжали цвести. По Беатрис Шэй жители острова Гернси могли проверять часы. И снова пришла осень. И ветер - сбросил лепестки роз. И расстелил ковер по тропам и дорогам… алый,...
От знакомства с новым человеком может измениться вся жизнь, и то же самое происходит, когда теряешь человека.
Сорок лет жизни Беатрис Шэй посвятила разведению роз, хотя эти цветы никогда не нравились ей. Почти семьдесят лет она провела на острове Гернси, хотя мечтала о Кембридже или Франции. Умирали надежды, уходили люди, крутила свои жернова война. Звенел мир, игрались свадьбы, рождались дети и покидали дом. Только розы продолжали цвести. По Беатрис Шэй жители острова Гернси могли проверять часы. И снова пришла осень. И ветер - сбросил лепестки роз. И расстелил ковер по тропам и дорогам… алый,...
Обычно молодых соперниц начинают бояться женщины, которым за патьдесят.
Сорок лет жизни Беатрис Шэй посвятила разведению роз, хотя эти цветы никогда не нравились ей. Почти семьдесят лет она провела на острове Гернси, хотя мечтала о Кембридже или Франции. Умирали надежды, уходили люди, крутила свои жернова война. Звенел мир, игрались свадьбы, рождались дети и покидали дом. Только розы продолжали цвести. По Беатрис Шэй жители острова Гернси могли проверять часы. И снова пришла осень. И ветер - сбросил лепестки роз. И расстелил ковер по тропам и дорогам… алый,...
Надо иногда делать такие вещи, которые тебе самому кажутся абсолютно невероятными. Но какое прекрасное чувство испытываешь, когда все получается.
Сорок лет жизни Беатрис Шэй посвятила разведению роз, хотя эти цветы никогда не нравились ей. Почти семьдесят лет она провела на острове Гернси, хотя мечтала о Кембридже или Франции. Умирали надежды, уходили люди, крутила свои жернова война. Звенел мир, игрались свадьбы, рождались дети и покидали дом. Только розы продолжали цвести. По Беатрис Шэй жители острова Гернси могли проверять часы. И снова пришла осень. И ветер - сбросил лепестки роз. И расстелил ковер по тропам и дорогам… алый,...