Мысли разные лезут в голову, но я по опыту знаю, что нельзя давать волю даже мыслям, чтобы потом не было стыдно. Это хуже всего - заранее перетрусить. Надо уж как-нибудь перетерпеть.
И так постоянно: мысли о близком и дальнем, о будущем и настоящем шли почти одновременно в нашем сознании. О будущем мымдумали даже чаще, взволнованнее, чем о настоящем.
Как же можно, не жравши, воевать!..
Эх, Юля, Юля! Наверно, и в пятьдесят лет и позже не разгадать мне, что же было в тебе такое притягательное, что увлекло, и радовало, и мучило нас. Но ведь было что-то, от чего и волновались и робели мы перед тобой. И даже замок твоего магазина вдруг наполнял нас сердечным трепетом.
... люди в большинстве случаев одинаково несправедливо и любят и не любят друг друга.
— Глупость, имейте в виду, самая дорогая вещь на свете.
Я давно заметил, что излишне важничают, задаются и без видимой причины ведут себя вызывающе и дерзко чаще всего люди, огорченные собственной неполноценностью.
Любовь - это не дар, а обет. Только смельчак в силах хоть какое-то время жить под её знаком.
– А ты не веришь в то, что все, чему суждено случиться, известно наперед?
– Ох, нет. Иначе не объяснить, откуда в мире зло. Я верую в то, что Бог старается научиться чему-то на примере того зла, что происходит с нами. Иногда мне кажется, что он менее всеведущ, чем Сатана, потому что мы недостаточно хороши для того, чтобы к нему пробиться. И Дьяволу достается большая доля тех сокровенных посланий, которые мы, как нам кажется, адресуем на небеса.
Любовь всегда оставалась любовью, и найти её можно было с кем угодно и где угодно. Только никак не удавалось удержать. И не удастся, пока, друг мой, ты не будешь готов пойти за неё на смерть.