Мои цитаты из книг
Я перевернулся на бок и вгляделся в пол. Под ноги мне был подостлан темный коврик. Мне вспомнилось, что некогда именно здесь лежал потертый зеленый половик, на котором несколько раз в неделю я аккуратно выстраивал ряды пластмассовых солдатиков: их было больше сотни, и я хранил их в двух жестяных коробках из-под печенья. Я протянул руку и провел кончиками пальцев по коврику – и тут передо мной всплыло воспоминание: однажды в полдень, когда я с головой ушел в мир моих солдатиков, снизу послышалась яростная перебранка. Голоса звучали так свирепо, что даже я – ребенок лет шести-семи – я понял: ссора далека от заурядной. Я все же успокоил себя, что ничего необычного не происходит, и, прижавшись щекой к половику, продолжал военные действия. В середине половика зияла прореха, всегда доставлявшая мне массу неприятностей. Но на этот раз, на фоне доносившихся снизу криков, меня впервые осенило, что прореха может служить зарослями – преградой, которую мои солдаты должны преодолеть. Это открытие меня по-настоящему взволновало: еще бы, оказалось, что помеха, угрожавшая подорвать мой воображаемый мир, на самом деле легко превращается в его составную часть. «Заросли» стали впоследствии ключевым фактором во многих битвах, которые я разыгрывал.
Все это припомнилось мне, пока я продолжал упорно глазеть на потолок. Конечно же, я хорошо понимал, что все окружающее меня в комнате основательно переделано. Тем не менее мысль, что после стольких лет я вновь оказался у себя, в моем детском святилище, приносила мне чувство глубокого удовлетворения. Я закрыл глаза – и на миг мне почудилось, будто вокруг меня по-прежнему расставлена та самая старая мебель. В дальнем углу направо – высокий белый гардероб со сломанной ручкой. На стене у меня над головой – рисунок собора в Солсбери, выполненный моей тетушкой. Прикроватная тумбочка с двумя ящичками наполнена моими тайными сокровищами. Напряжение дня – долгий полет, путаница с расписанием, проблемы Густава – отступили в сторону, и я ощутил, как медленно соскальзываю в глубокое обессиленное забытье.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии — программное произведение конца ХХ века, вязкая кафкианская фантасмагория на новый лад. Знаменитый пианист Райдер приезжает в некий европейский город, где должен выступить с концертом. Но значительная часть его памяти бесследно утрачена, и события разворачиваются согласно зыбкой логике сновидения; молодая женщина, которой он любезно согласился помочь советом, оказывается, такое впечатление,...
You'll never, never win back a woman's love, I can tell you with some authority. You'll never win back even her respect. Her pity, perhaps, but nothing more.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии — программное произведение конца ХХ века, вязкая кафкианская фантасмагория на новый лад. Знаменитый пианист Райдер приезжает в некий европейский город, где должен выступить с концертом. Но значительная часть его памяти бесследно утрачена, и события разворачиваются согласно зыбкой логике сновидения; молодая женщина, которой он любезно согласился помочь советом, оказывается, такое впечатление,...
Вы просто одержимы, одержимы ничтожными, мелкотравчатыми проблемами вашего, как вы любите выражаться, сообщества, слишком одержимы, чтобы хоть иногда вспоминать о хороших манерах.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии — программное произведение конца ХХ века, вязкая кафкианская фантасмагория на новый лад. Знаменитый пианист Райдер приезжает в некий европейский город, где должен выступить с концертом. Но значительная часть его памяти бесследно утрачена, и события разворачиваются согласно зыбкой логике сновидения; молодая женщина, которой он любезно согласился помочь советом, оказывается, такое впечатление,...
Ты наверняка не можешь понять, почему мы трое не поселимся вместе и не заживем себе спокойно и уютно. Уверен, ты не можешь не задавать вопрос, почему я все время уезжаю и заставляю твою мать расстраиваться. Пойми: я часто отсутствую не потому, что не люблю вас и не хочу с вами жить. В каком-то смысле я ничего лучшего не желаю, чем оставаться с тобой и матерью и жить в квартире наподобие этой, здесь или еще где-нибудь. Но, видишь ли, это не так просто. Я должен по-прежнему отправляться в поездки: ведь неизвестно, которая из них окажется той самой. Я говорю об особой, чрезвычайно важной поездке, очень-очень важной не только для меня, но и для всех-всех на земле. Как же объяснить тебе это, Борис: тебе еще так мало лет. Стоит зазеваться – и я ее упущу. Один-единственный раз решу: ладно, останусь-ка я дома, пора дать себе передышку. А потом станет ясно, что как раз эта поездка и была той самой, важнее которой и быть не может. А ты ее пропустил, и возврата назад нет – поздно. И можешь потом хоть сто лет путешествовать без передышки: упущенного все равно не воротишь – многие годы труда пошли коту под хвост. Я видел, Борис, как такое случается с другими. Год за годом они проводят в гастролях – и в конце концов устают и начинают лениться. Вот тут-то время и приходит. А они его упускают. И всю оставшуюся жизнь только и делают, что жалеют. Выглядят злыми, мрачными. И умирают сломленными людьми. Так что ты теперь понимаешь, Борис, почему я не могу остановиться и должен все время ездить. Я вижу, от этого у нас возникает масса сложностей. Но нам, всем троим, нужно быть сильными и стойкими. Уверен, ждать уже недолго. Вот-вот она свершится, самая важная из поездок, и тогда я с чистой совестью смогу расслабиться и отдохнуть. Захочу безвылазно сидеть дома – буду сидеть, и мы станем веселиться втроем, без посторонних. Займемся всем, о чем давно мечтали. Ждать осталось недолго, но нужно набраться терпения. Надеюсь, Борис, ты уже достаточно большой, чтобы меня понять.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии — программное произведение конца ХХ века, вязкая кафкианская фантасмагория на новый лад. Знаменитый пианист Райдер приезжает в некий европейский город, где должен выступить с концертом. Но значительная часть его памяти бесследно утрачена, и события разворачиваются согласно зыбкой логике сновидения; молодая женщина, которой он любезно согласился помочь советом, оказывается, такое впечатление,...
Что бы там ни происходило, не сгибай плечи.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии — программное произведение конца ХХ века, вязкая кафкианская фантасмагория на новый лад. Знаменитый пианист Райдер приезжает в некий европейский город, где должен выступить с концертом. Но значительная часть его памяти бесследно утрачена, и события разворачиваются согласно зыбкой логике сновидения; молодая женщина, которой он любезно согласился помочь советом, оказывается, такое впечатление,...
...мир кишит типами, которые притязают на гениальность в той или иной области, однако по сути примечательны лишь колоссальной неспособностью устроить свою жизнь. Тем не менее почему-то всегда находятся особы .., которые – из самых лучших побуждений – прямо-таки выстраиваются в очередь, стремясь ринуться на спасение этих типов.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии — программное произведение конца ХХ века, вязкая кафкианская фантасмагория на новый лад. Знаменитый пианист Райдер приезжает в некий европейский город, где должен выступить с концертом. Но значительная часть его памяти бесследно утрачена, и события разворачиваются согласно зыбкой логике сновидения; молодая женщина, которой он любезно согласился помочь советом, оказывается, такое впечатление,...
Мир кишит типами, которые притязают на гениальность в той или иной области, однако по сути примечательны лишь колоссальной неспособностью устроить свою жизнь.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии — программное произведение конца ХХ века, вязкая кафкианская фантасмагория на новый лад. Знаменитый пианист Райдер приезжает в некий европейский город, где должен выступить с концертом. Но значительная часть его памяти бесследно утрачена, и события разворачиваются согласно зыбкой логике сновидения; молодая женщина, которой он любезно согласился помочь советом, оказывается, такое впечатление,...
Предчувствовать, что конец не за горами, но не знать, когда именно он наступит, – это ужасно.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии — программное произведение конца ХХ века, вязкая кафкианская фантасмагория на новый лад. Знаменитый пианист Райдер приезжает в некий европейский город, где должен выступить с концертом. Но значительная часть его памяти бесследно утрачена, и события разворачиваются согласно зыбкой логике сновидения; молодая женщина, которой он любезно согласился помочь советом, оказывается, такое впечатление,...
-Да, приятно вспомнить прошлое, но жить в нём нельзя.
От урожденного японца, выпускника литературного семинара Малькольма Брэдбери, лауреата Букеровской премии — программное произведение конца ХХ века, вязкая кафкианская фантасмагория на новый лад. Знаменитый пианист Райдер приезжает в некий европейский город, где должен выступить с концертом. Но значительная часть его памяти бесследно утрачена, и события разворачиваются согласно зыбкой логике сновидения; молодая женщина, которой он любезно согласился помочь советом, оказывается, такое впечатление,...
— Этой страной может управлять кто угодно, — сказал Джордж. — Даже я. ... — Я бы написал на листке бумаги все, что должен делать народ, — продолжал Джордж, — нашел бы солидную фирму, которая отпечатала бы эти требования во множестве экземпляров, и велел бы расклеить их повсеместно; все, больше ничего не потребовалось бы.
Книга является продолжением самого известного романа Дж. К. Джерома “Трое в одной лодке, не считая собаки”. Создав семьи и обустроив быт, уже известные нам герои отправляются в велосипедное путешествие по Германии... Опять втроем. Легкий стиль повествования и великолепный юмор автора делают продолжение ничуть не менее увлекательным, чем полюбившиеся всем “Трое в лодке...”.