Большинство людей назвало бы такую внешность респектабельной, по мне же такой тип — «мечта камердинера».
я совершенно согласен, что даже у адвоката есть право на жизнь, но я свято уверен: когда он откинет копыта, в его гроб не полезет ни один уважающий себя червь. Знаете – почему? Потому что его тут же заставят подписать какую-нибудь идиотскую бумажку.
Я толкнул дверь, вошел в приемную и очутился в царстве роскоши и процветания, судя по коврам, мебели и секретарше. Последняя, казалось, попала в секретарское кресло только потому, что ей до смерти приелось кататься на яхтах или резаться с Монте-Карло в рулетку.
Кремер отрешенно жевал сигару, потирая кончики пальцев. Наконец он сказал:
– Я вот сидел тут и думал…
Вульф сочувственно кивнул:
– Да, здесь хорошо думается. Уличный шум почти не мешает.
Молчание. Кремер изрек:
– Я отнюдь не дурак…
Вульф снова кивнул:
– Всем нам порой так кажется. Это все яд самомнения. Но страшного ничего нет – нужно только всегда держать под рукой противоядие.
Когда на международного финансиста нападает вооруженный грабитель, финансист тут же отдает ему не только деньги и драгоценности, но и рубашку с брюками. Почему? Потому что ему даже в голову не придет, что грабителю этого не нужно.
Мировая война — не самый лучший способ узнать жизнь: она просто выдерживает вас в крепком рассоле слез, страха и отвращения.
Я стараюсь не бороться с собственными предрассудками: они мне крайне дороги.
- Или он узнал об этом от члена вашей семьи?
- У меня нет семьи.
- Вообще-то считается, что дочь - это член семьи. А в данном случае едва ли будет преувеличением сказать, что дочь - это и есть семья. - Я постарался говорить веско и торжественно. - Когда я на ней женюсь, думаю, мне неизбежно придется называть вас папой.
- Арчи, клянусь всеми святыми...
- И я стану вашим наследником, когда вы преставитесь. Мне достанется ваша страховка. Мы устроим турниры по гольфу между отцом и сыном. А несколько позже вы будете нянчить младенца. Нет, нескольких младенцев. А когда придет время разводиться...
Мало что так раздражает в других людях, как твои же собственные недостатки, выставленные в самом неприглядном виде.
йоги и детективы – братья в разных одеждах, и те, и другие – искатели истины.