Мои цитаты из книг
Можно знать устройство Мироздания, но не знать, где расположена крохотная дверца.
Чудом вернувшись из Системы (см. первую книгу цикла «Ангел возмездия»), космодесантник Иван пытается предупредить людей о грозящей им страшной опасности, но ему никто не верит. Иван уходит из космофлота, однако вскоре неизвестная организация предлагает ему странное задание: отправиться в Закрытое пространство, в Сектор Смерти, где из Внепространственных объемов вышел таинственный Объект под условным названием «Планета Навей». Но самым неожиданным для землян оказалось то, что планета Навей — это...
Движение и Пространство – беспредельны. Их можно описывать тысячами, миллионами формул, миллиардами теорий... и все равно описанное будет составлять бесконечно малую часть Существующего. Живущим среди формул и книг кажется, что они постигли все или почти все, что они вот-вот до самого донышка познают Мир. Но они и не представляют, что ползают среди Бесконечной Ночи жалкими светлячками, ничего и никого не освещая вокруг, неся свой свет только на себе и в себе.
События разворачиваются в 25-30 веках будущего. Вместе с апогеем развития цивилизации наступает апогей её вырождения. Могущество Земной Цивилизации неизмеримо. Степень её духовной деградации ещё выше. Сверхкрутой сюжет, нетрадиционные повороты событий, десятки измерений, сотни пространств, три Вселенные, всепланетные и всепространственные войны. Герой романа, космодесантник, прошедший через все круги ада, после мучительных размышлений приходит к выводу – для спасения цивилизации необходимо...
Боль была непереносимая. Но и непереносимую боль человек переносит!
События разворачиваются в 25-30 веках будущего. Вместе с апогеем развития цивилизации наступает апогей её вырождения. Могущество Земной Цивилизации неизмеримо. Степень её духовной деградации ещё выше. Сверхкрутой сюжет, нетрадиционные повороты событий, десятки измерений, сотни пространств, три Вселенные, всепланетные и всепространственные войны. Герой романа, космодесантник, прошедший через все круги ада, после мучительных размышлений приходит к выводу – для спасения цивилизации необходимо...
Каждый мир, даже самый сумбурный на первый взгляд и необъяснимый, самый нелогичный с точки зрения земного логика, абсурдный и бессмысленный, фактически не менее упорядочен и конкретен, чем мир, привычный наблюдателю – там, где перестает действовать земная логика, начинает действовать логика неземная, только и всего – и нечего выдуриваться, пытаться подстроить под себя то, что существует помимо твоей воли, что существует, даже и не замечая твоего существования, не замечая тебя самого, нечего дергаться и пытаться все осмыслить, привести к известным тебе знаменателям, все это бесполезная затея! Бесполезная и иссушающая мозг! Ибо ползет улитка по стебельку травинки, не ведая ни одного закона окружающего ее мира, не ведая, но подчиняясь им, существуя по ним, а следовательно, и сама она часть этого мира, часть многосложной совокупности его законов, сама один из таковых – потому и необорима в миллионах и миллиардах поколений.
События разворачиваются в 25-30 веках будущего. Вместе с апогеем развития цивилизации наступает апогей её вырождения. Могущество Земной Цивилизации неизмеримо. Степень её духовной деградации ещё выше. Сверхкрутой сюжет, нетрадиционные повороты событий, десятки измерений, сотни пространств, три Вселенные, всепланетные и всепространственные войны. Герой романа, космодесантник, прошедший через все круги ада, после мучительных размышлений приходит к выводу – для спасения цивилизации необходимо...
Л а к е й. Слушаю... Чем же я вам могу помочь?.. Знаете что? Бросайте все к чертовой матери и бегите... Федор говорит... Федор!..
Дни Турбиных были написаны по мотивам романа «Белая гвардия» и первые две редакции пьесы носили одинаковое с ним название. Это произведение в гораздо большей степени было реалистическим, чем то допускали его критики, представлявшие действительность, в отличие от Булгакова, в виде заданных идеологических схем.
А л е к с е й. Совершенно правильно. Они вас заставят драться с собственным народом. А когда он вам расколет головы, они убегут за границу...
Дни Турбиных были написаны по мотивам романа «Белая гвардия» и первые две редакции пьесы носили одинаковое с ним название. Это произведение в гораздо большей степени было реалистическим, чем то допускали его критики, представлявшие действительность, в отличие от Булгакова, в виде заданных идеологических схем.
Л а р и о с и к. Как это вы ловко ее опрокидываете, Виктор Викторович. М ы ш л а е в с к и й. Достигается упражнением.
Дни Турбиных были написаны по мотивам романа «Белая гвардия» и первые две редакции пьесы носили одинаковое с ним название. Это произведение в гораздо большей степени было реалистическим, чем то допускали его критики, представлявшие действительность, в отличие от Булгакова, в виде заданных идеологических схем.
- Слушай, капитан, ты упомянул слово "отечество". Какое же отечество, когда большевики? Россия кончена.
Дни Турбиных были написаны по мотивам романа «Белая гвардия» и первые две редакции пьесы носили одинаковое с ним название. Это произведение в гораздо большей степени было реалистическим, чем то допускали его критики, представлявшие действительность, в отличие от Булгакова, в виде заданных идеологических схем.
Позволь тебя поблагодарить за то, что сравниваешь меня со всеми. Я не «все».
Дни Турбиных были написаны по мотивам романа «Белая гвардия» и первые две редакции пьесы носили одинаковое с ним название. Это произведение в гораздо большей степени было реалистическим, чем то допускали его критики, представлявшие действительность, в отличие от Булгакова, в виде заданных идеологических схем.
Лариосик:-Я,собственно, водки не пью... Мышлаевский:-Помилуйте, я тоже не пью.Но одну рюмку. как же вы будете селедку без водки есть? Пьютздоровье Елены Васильевны. Мышлаевский:-Ух,хорошо!Освежает водка. Не правда ли? Лариосик:- Да,очень!
Дни Турбиных были написаны по мотивам романа «Белая гвардия» и первые две редакции пьесы носили одинаковое с ним название. Это произведение в гораздо большей степени было реалистическим, чем то допускали его критики, представлявшие действительность, в отличие от Булгакова, в виде заданных идеологических схем.