Мои цитаты из книг
И, разумеется, мне захотелось любить. [...] Предлюбовь, когда любовь уже в шаге. В такие дни мокрое, скользкое сердце (вот образ!) набухает, становится тяжелым, как от застойной воды. Сердце — как огромное ржавое болото со стрелками камыша, с осокой, с ряской и с бесконечной способностью вбирать, заглатывать в себя. В него (в болото) можно теперь бросать камни, плевать, сливать химию, наезжать трактором, загонять овец — все проглотит.
Владимир Маканин впервые выходит к читателю с большим романом, названным рискованно и многообещающе. Даже звучание "имени" героя - Петрович - вызывает в памяти лермонтовского офицера, гениально угаданный тип, мимо которого не прошли и другие русские писатели, помещая своего героя то на обломовский диван, то в подполье, то "на дно". Для героя романа Маканина подполье ("общага", "психушка" ) - это тоже не только образ жизни, но и образ мыслей. Петрович - бездомный, безбытный, даже в условиях...
Когда я им нужен, чтобы выболтаться, я писатель. Я уже привык. Когда не нужен — я шиз, сторож, неудачник, тунеядец, кто угодно, старый графоман.
Владимир Маканин впервые выходит к читателю с большим романом, названным рискованно и многообещающе. Даже звучание "имени" героя - Петрович - вызывает в памяти лермонтовского офицера, гениально угаданный тип, мимо которого не прошли и другие русские писатели, помещая своего героя то на обломовский диван, то в подполье, то "на дно". Для героя романа Маканина подполье ("общага", "психушка" ) - это тоже не только образ жизни, но и образ мыслей. Петрович - бездомный, безбытный, даже в условиях...
Мужчина и женщина бывают, скажем, умны, настороженны, а вот отношения меж ними – наивны.
Владимир Маканин впервые выходит к читателю с большим романом, названным рискованно и многообещающе. Даже звучание "имени" героя - Петрович - вызывает в памяти лермонтовского офицера, гениально угаданный тип, мимо которого не прошли и другие русские писатели, помещая своего героя то на обломовский диван, то в подполье, то "на дно". Для героя романа Маканина подполье ("общага", "психушка" ) - это тоже не только образ жизни, но и образ мыслей. Петрович - бездомный, безбытный, даже в условиях...
Душа пишущего зафрахтована в текст...
Владимир Маканин впервые выходит к читателю с большим романом, названным рискованно и многообещающе. Даже звучание "имени" героя - Петрович - вызывает в памяти лермонтовского офицера, гениально угаданный тип, мимо которого не прошли и другие русские писатели, помещая своего героя то на обломовский диван, то в подполье, то "на дно". Для героя романа Маканина подполье ("общага", "психушка" ) - это тоже не только образ жизни, но и образ мыслей. Петрович - бездомный, безбытный, даже в условиях...
Прошедшая любовь не обязательно как прокисший супец.
Владимир Маканин впервые выходит к читателю с большим романом, названным рискованно и многообещающе. Даже звучание "имени" героя - Петрович - вызывает в памяти лермонтовского офицера, гениально угаданный тип, мимо которого не прошли и другие русские писатели, помещая своего героя то на обломовский диван, то в подполье, то "на дно". Для героя романа Маканина подполье ("общага", "психушка" ) - это тоже не только образ жизни, но и образ мыслей. Петрович - бездомный, безбытный, даже в условиях...
Из небольших честных поступков складывается большая правда.
В любом человеке есть художник. Каждый мечтал бы сменить спокойную, размеренную жизнь на страсти и муки творчества. Поэтому непременно в героях книг Маканина читатель открывает частицу себя. Маканин виртуозно исследует психологию таланта, его наивность и жертвенность, самовлюбленность и авантюризм. Проза Маканина - чуткий барометр времени. Именно по ней определяется величие эпохи и самостояние личности.
... если у тебя глаза здоровые, шутки насчёт бельма поддерживать не спеши.
В любом человеке есть художник. Каждый мечтал бы сменить спокойную, размеренную жизнь на страсти и муки творчества. Поэтому непременно в героях книг Маканина читатель открывает частицу себя. Маканин виртуозно исследует психологию таланта, его наивность и жертвенность, самовлюбленность и авантюризм. Проза Маканина - чуткий барометр времени. Именно по ней определяется величие эпохи и самостояние личности.
... Это были симпатичные люди. В шутку я называл их осведомителями. Они не знали о цели расспросов. Они попросту предавались воспоминаниям.
В любом человеке есть художник. Каждый мечтал бы сменить спокойную, размеренную жизнь на страсти и муки творчества. Поэтому непременно в героях книг Маканина читатель открывает частицу себя. Маканин виртуозно исследует психологию таланта, его наивность и жертвенность, самовлюбленность и авантюризм. Проза Маканина - чуткий барометр времени. Именно по ней определяется величие эпохи и самостояние личности.
С тех пор как у меня появился этот записывающий портфель, я стал торопиться. Я стал нервничать и торопиться.
В любом человеке есть художник. Каждый мечтал бы сменить спокойную, размеренную жизнь на страсти и муки творчества. Поэтому непременно в героях книг Маканина читатель открывает частицу себя. Маканин виртуозно исследует психологию таланта, его наивность и жертвенность, самовлюбленность и авантюризм. Проза Маканина - чуткий барометр времени. Именно по ней определяется величие эпохи и самостояние личности.
Мы поговорили. Я вычерпал всё, что черпалось, - Лысый Сценарист по природе своей был мягкий человек, и тут уж ничего не поделаешь: ты можешь искренне любить таких людей и сочувствовать им, но самосохранение не дремлет, и внешне ты будешь суров с ними, жесток, отчасти бесцеремонен. Потому что иначе этот лёд вспучится и из синих трещин хлынет жалость, такая слёзная и острая жалость, которая затопит и тебя, и твою семью, и твою жизнь, и твоё дело, и вообще всё, что можно жалостью затопить. А затопить можно всё.
В любом человеке есть художник. Каждый мечтал бы сменить спокойную, размеренную жизнь на страсти и муки творчества. Поэтому непременно в героях книг Маканина читатель открывает частицу себя. Маканин виртуозно исследует психологию таланта, его наивность и жертвенность, самовлюбленность и авантюризм. Проза Маканина - чуткий барометр времени. Именно по ней определяется величие эпохи и самостояние личности.