Мои цитаты из книг
Куда приятнее чистить на кухне картошку, скатывать кнедлики и возиться с мясом, чем под ураганным огнем противника, наложив полные подштанники, орать: "Einzelnabfallen! Bajonett auf!" (Один за другим! Примкнуть штыки! (нем.))
Представляем вашему вниманию всемирно известный юмористический роман, который считается пиком творчества Ярослава Гашека.
Маленький немного нелепый человечек в развалившихся сапогах и замусоленной шинельке бодрым шагом идет по военным дорогам от одного смешного приключения к следующему, более смешному. Не остается шансов не смеяться и в тоже вкрик — «сложить оружие и подумать».
- Короче говоря, - сказал Швейк,- ваше дело дрянь, но терять надежды не следует,- как говорил цыган Янечек в Пльзени, когда в тысяча восемьсот семьдесят девятом году его приговорили к повешению за убийство двух человек с целью грабежа...
Представляем вашему вниманию всемирно известный юмористический роман, который считается пиком творчества Ярослава Гашека.
Маленький немного нелепый человечек в развалившихся сапогах и замусоленной шинельке бодрым шагом идет по военным дорогам от одного смешного приключения к следующему, более смешному. Не остается шансов не смеяться и в тоже вкрик — «сложить оружие и подумать».
Не всем же быть умными. В виде исключения должны быть также и глупые, потому что если бы все были умными, то на свете было бы столько ума, что от этого каждый второй человек стал бы совершеннейшим идиотом.
Представляем вашему вниманию всемирно известный юмористический роман, который считается пиком творчества Ярослава Гашека.
Маленький немного нелепый человечек в развалившихся сапогах и замусоленной шинельке бодрым шагом идет по военным дорогам от одного смешного приключения к следующему, более смешному. Не остается шансов не смеяться и в тоже вкрик — «сложить оружие и подумать».
...они спорили об этих принципах, словно дело шло о чем-то сугубо личном, причем часто обращались даже вовсе не друг к другу, а к Гансу Касторпу, которому говоривший, лишь движением головы или большого пальца указывая на оппонента, излагал и доказывал свою мысль. Затиснутый между ними Ганс Касторп, поворачивая голову из стороны в сторону, соглашался то с одним, то с другим или же останавливался и, откинув назад корпус и жестикулируя рукой в теплой шевровой перчатке, принимался доказывать что-то свое, и уж конечно весьма невразумительное, а Ферге и Везаль кружили вокруг этой троицы, держась либо впереди, либо позади или же пристраиваясь с боков, пока попадавшиеся навстречу прохожие вновь не ломали строя.
История об обитателях дорогого туберкулезного санатория в Швейцарских Альпах, где время течет незаметно, жизнь и смерть как бы утрачивают смысл и значимость, а мельчайшие нюансы человеческих отношений, напротив, приобретают болезненную остроту. Любовь, веселье, дружба, вражда, ревность - для обитателей санатория все эти чувства словно отмечены тенью небытия. Кто-то из них выздоровеет и навсегда покинет Альпы. Кто-то умрет. Но никто еще не знает, какой будет его судьба... Перевод: Вера Оскаровна...
...иные предсказания делаются не затем, чтобы они исполнялись, а для того, чтобы — они наподобие заклинаний — не исполнялись. Пророки такого рода глумятся над будущим, предрекая его с тем, чтобы оно постыдилось оправдать их прозорливость.
История об обитателях дорогого туберкулезного санатория в Швейцарских Альпах, где время течет незаметно, жизнь и смерть как бы утрачивают смысл и значимость, а мельчайшие нюансы человеческих отношений, напротив, приобретают болезненную остроту. Любовь, веселье, дружба, вражда, ревность - для обитателей санатория все эти чувства словно отмечены тенью небытия. Кто-то из них выздоровеет и навсегда покинет Альпы. Кто-то умрет. Но никто еще не знает, какой будет его судьба... Перевод: Вера Оскаровна...
«Время вообще не «сущность». Если оно человеку кажется долгим, значит оно долгое, а если коротким, так оно короткое, а насколько оно долгое или короткое в действительности – этого никто не знает.»
История об обитателях дорогого туберкулезного санатория в Швейцарских Альпах, где время течет незаметно, жизнь и смерть как бы утрачивают смысл и значимость, а мельчайшие нюансы человеческих отношений, напротив, приобретают болезненную остроту. Любовь, веселье, дружба, вражда, ревность - для обитателей санатория все эти чувства словно отмечены тенью небытия. Кто-то из них выздоровеет и навсегда покинет Альпы. Кто-то умрет. Но никто еще не знает, какой будет его судьба... Перевод: Вера Оскаровна...
– ...Но ведь это же отчаянное озорство! Почему они такие отчаянные, можешь ты мне объяснить? Иоахим искал слов для ответа. – Господи! – ответил он наконец, – но ведь они же совершенно свободны! Я хочу сказать, все они молоды, время не имеет для них никакого значения, и потом они же могут умереть. Зачем же им тогда напускать на себя серьезность? Я иногда думаю: болезнь и смерть – это дело несерьезное, своего рода тунеядство, серьезна, собственно говоря, только жизнь там внизу. Я думаю, ты поймешь это со временем, когда побудешь здесь подольше.
История об обитателях дорогого туберкулезного санатория в Швейцарских Альпах, где время течет незаметно, жизнь и смерть как бы утрачивают смысл и значимость, а мельчайшие нюансы человеческих отношений, напротив, приобретают болезненную остроту. Любовь, веселье, дружба, вражда, ревность - для обитателей санатория все эти чувства словно отмечены тенью небытия. Кто-то из них выздоровеет и навсегда покинет Альпы. Кто-то умрет. Но никто еще не знает, какой будет его судьба... Перевод: Вера Оскаровна...
– Насмешник? Вы хотите сказать, что я зол? Да, я чуть-чуть зол, – отозвался Сеттембрини. – Моя беда в том, что я обречен растрачивать свою злость на столь убогие предметы. Надеюсь, вы ничего не имеете против злости, инженер? Я считаю, что она самое блестящее оружие разума против сил мрака и безобразия. Злость, сударь мой, это душа критики, а критика – источник развития и просвещения.
История об обитателях дорогого туберкулезного санатория в Швейцарских Альпах, где время течет незаметно, жизнь и смерть как бы утрачивают смысл и значимость, а мельчайшие нюансы человеческих отношений, напротив, приобретают болезненную остроту. Любовь, веселье, дружба, вражда, ревность - для обитателей санатория все эти чувства словно отмечены тенью небытия. Кто-то из них выздоровеет и навсегда покинет Альпы. Кто-то умрет. Но никто еще не знает, какой будет его судьба... Перевод: Вера Оскаровна...
Ждать - значит обгонять, значит чувствовать время и настоящее не как дар, а как препятствие, значит, отвергая их самостоятельную ценность, упразднить их, духовно как бы через них перемахнуть. Говорят, что, когда ждешь, время тянется. Но вместе с тем - и это, пожалуй, ближе к истине - оно летит даже быстрее, ибо ожидающий проглатывает большие массы времени, не используя их и не живя ради них самих.
История об обитателях дорогого туберкулезного санатория в Швейцарских Альпах, где время течет незаметно, жизнь и смерть как бы утрачивают смысл и значимость, а мельчайшие нюансы человеческих отношений, напротив, приобретают болезненную остроту. Любовь, веселье, дружба, вражда, ревность - для обитателей санатория все эти чувства словно отмечены тенью небытия. Кто-то из них выздоровеет и навсегда покинет Альпы. Кто-то умрет. Но никто еще не знает, какой будет его судьба... Перевод: Вера Оскаровна...
Я знаю смерть, я давно служу при ней, ее переоценивают, поверьте мне! Могу сказать вам, что ничего особенного тут нет. Ведь нельзя же те мучения, которые ей предшествуют, относить за счет самой смерти, они - дело переменчивое и могут послужить жизни и привести к выздоровлению. Но о смерти ни один человек, если бы он ожил, ничего не смог бы толком рассказать, ведь смерть не переживают. Мы приходим из тьмы и уходим во тьму, между этим лежат переживания, но начало и конец, рождение и смерть нами не переживаются, они лишены субъективного характера, как события, они целиком относятся к сфере объективного, вот как обстоит дело.
История об обитателях дорогого туберкулезного санатория в Швейцарских Альпах, где время течет незаметно, жизнь и смерть как бы утрачивают смысл и значимость, а мельчайшие нюансы человеческих отношений, напротив, приобретают болезненную остроту. Любовь, веселье, дружба, вражда, ревность - для обитателей санатория все эти чувства словно отмечены тенью небытия. Кто-то из них выздоровеет и навсегда покинет Альпы. Кто-то умрет. Но никто еще не знает, какой будет его судьба... Перевод: Вера Оскаровна...