Мои цитаты из книг
“А я не прочь побыть собакой, – сказала Иззи. – Если ты собака, то вырастаешь быстрее. Собаки, по сути, никогда не бывают подростками. Первые несколько месяцев они детеныши, а потом всю жизнь живут взрослыми, пока их не усыпят. Это куда разумнее, – сказала Иззи, – чем быть подростком, полуживотным, получеловеком, для которого этот период, пока ты ни то ни се, тянется так долго, что вообще уже не разберешь, как мир устроен на самом деле”.
Дебютное произведение молодой американской писательницы Риты Буллвинкел «Удар в голову» вышел в 2024 году и сразу стал заметным явлением в литературе. Стремительная история о турнире девочек-боксеров завоевала внимание как читателей, так и критиков. ▪️▪️▪️ Восемь девочек-подростков приезжают в Рено, штат Невада, на боксерские соревнования «Кубок дочерей Америки», и у каждой — свой личный мотив выйти на ринг. Одна пытается пережить трагедию, произошедшую в бассейне; другая изо всех сил...
Так устроены дети. Очень часто они занимаются чем-то, или считают нужным чем-то заниматься, или считают себя талантливыми в чем-то лишь потому, что им внушили, что у них к этому есть способности. Если ты высокая, люди говорят, что ты создана для баскетбола. Если у тебя прямоугольная фигура и почти нет бедер, тебе советуют плавание, бокс, метание диска, а потом ты задумываешься: правда ли у тебя к этому талант? Ну раз люди говорят, значит, так оно и есть.
Дебютное произведение молодой американской писательницы Риты Буллвинкел «Удар в голову» вышел в 2024 году и сразу стал заметным явлением в литературе. Стремительная история о турнире девочек-боксеров завоевала внимание как читателей, так и критиков. ▪️▪️▪️ Восемь девочек-подростков приезжают в Рено, штат Невада, на боксерские соревнования «Кубок дочерей Америки», и у каждой — свой личный мотив выйти на ринг. Одна пытается пережить трагедию, произошедшую в бассейне; другая изо всех сил...
Какой смысл побеждать, если победа нужна тебе только для того, чтобы ей с кем-нибудь поделиться? Зачем осквернять ее, хвастаясь ею, как пуделем на выставке? Лучше победить, чтобы об этом все и так знали. Или, что еще лучше: победить и заставить людей говорить об этом в твое отсутствие. Тогда твоя победа будет существовать даже там, где тебя физически нет.
Дебютное произведение молодой американской писательницы Риты Буллвинкел «Удар в голову» вышел в 2024 году и сразу стал заметным явлением в литературе. Стремительная история о турнире девочек-боксеров завоевала внимание как читателей, так и критиков. ▪️▪️▪️ Восемь девочек-подростков приезжают в Рено, штат Невада, на боксерские соревнования «Кубок дочерей Америки», и у каждой — свой личный мотив выйти на ринг. Одна пытается пережить трагедию, произошедшую в бассейне; другая изо всех сил...
Не то чтобы быть одержимым Богом – это плохо. Но когда люди, верящие в одного и того же бога, объединяются, их вера принимает специфический оборот, и порой все заканчивается нетерпимостью.
Дебютное произведение молодой американской писательницы Риты Буллвинкел «Удар в голову» вышел в 2024 году и сразу стал заметным явлением в литературе. Стремительная история о турнире девочек-боксеров завоевала внимание как читателей, так и критиков. ▪️▪️▪️ Восемь девочек-подростков приезжают в Рено, штат Невада, на боксерские соревнования «Кубок дочерей Америки», и у каждой — свой личный мотив выйти на ринг. Одна пытается пережить трагедию, произошедшую в бассейне; другая изо всех сил...
Николай Николаевич, словно очерченный магическим кругом, за который не проникала жизнь, брезгливо тащил свое ненужное тело, в шляпе, надвинутой на брови, в чёрном люстриновом пиджаке, в коричневых штанах из парусины...
Русские эмигранты в Париже. Вдали от родины, от семьи и привычной жизни. Их терзают тоска по прошлому и тревога перед тем, что принесет завтра. Каждый переполнен собственной болью и будто не в силах по-настоящему услышать того, кто рядом...
Буров говорил: "Вернёмся в Россию новыми людьми, — настрадались, научились многому... Видите, бегут домой: весёлые, усталые, — бегут каждый в свой дом... Бог даст, и мы с вами скоро увидим свой дом, свое окошечко, свое солнце над крышей... Нужно научиться ждать... Как жаль, что мы не унесли с собой горсточку земли в платочке... Я бы клал её на ночь под подушку... Как я завидую, как я завидую этим прохожим..."
Русские эмигранты в Париже. Вдали от родины, от семьи и привычной жизни. Их терзают тоска по прошлому и тревога перед тем, что принесет завтра. Каждый переполнен собственной болью и будто не в силах по-настоящему услышать того, кто рядом...
Из России этим летом стали приходить страшные вести, — совсем как перед Страшным судом: высыхали источники вод, треснула земля, голод, мор, саранча изничтожали Россию. Людмила Ивановна каждый вечер с горечью и тоской горячо молилась за родных и за Россию, — всё, чем могла она помочь. Иногда думала: а вдруг родных уже нет на свете, и она любит и молится за мёртвых, как за живых...
Русские эмигранты в Париже. Вдали от родины, от семьи и привычной жизни. Их терзают тоска по прошлому и тревога перед тем, что принесет завтра. Каждый переполнен собственной болью и будто не в силах по-настоящему услышать того, кто рядом...
...Со смертью у Бурова были сложные счеты. Было время, когда он ужасно храбрился, сидя в окопах, и считал себя геройски настроенным офицером. Глупейшее было время. Затем утомился за тысячу дней и ночей неотступными думами о смерти. Она казалась ему противоестественным, бессмысленным превращением целой вселенной, включенной в коробке его черепа, в кучу падали. Смерть была трупной изумрудной мухой. Затем было время, когда он жил одним чувством — действенной ненавистью: в эти годы междоусобной войны он сам был этой глазастой мухой. В мутной мгле этого прошлого, в одури бессонницы, кишащих вшей и жгучего алкоголя, — он помнил до сих пор, как на железнодорожных путях стояли три красноармейца, один голый до пояса, у него на широкой, белой груди темнели два соска. Буров шел мимо места казни, спотыкаясь о рельсы. Он запомнил, что все трое внимательно глядели на руки стоявшего перед ними офицера, — у него в винтовке заел затвор. Он справился, отступил, поднял винтовку и, должно быть, тоже увидел эти соски...
Русские эмигранты в Париже. Вдали от родины, от семьи и привычной жизни. Их терзают тоска по прошлому и тревога перед тем, что принесет завтра. Каждый переполнен собственной болью и будто не в силах по-настоящему услышать того, кто рядом...
В конце лета Буров появился в конторе. Он осунулся, пожелтел, стал будто каменный. Он сказал, что ездил в Финляндию, хотел пробраться в Россию, но России больше нет, а есть кладбище и страшные люди, не похожие уже больше на людей, — все сошли с ума...
Русские эмигранты в Париже. Вдали от родины, от семьи и привычной жизни. Их терзают тоска по прошлому и тревога перед тем, что принесет завтра. Каждый переполнен собственной болью и будто не в силах по-настоящему услышать того, кто рядом...
"Всё это очень просто: земля - бесконечно малая величина во вселенной, человек — бесконечно малая величина на земле, — какие же с ним могут быть счеты? Под микроскопом всё человечество — просто плесень, грибная туманность... А убить себя всё-таки не могу... Чёрт знает что такое... Не могу, поди ж ты..."
Русские эмигранты в Париже. Вдали от родины, от семьи и привычной жизни. Их терзают тоска по прошлому и тревога перед тем, что принесет завтра. Каждый переполнен собственной болью и будто не в силах по-настоящему услышать того, кто рядом...