Мои цитаты из книг
Вообще эта милая О... как бы сказать...у ней неправильно рассчитана скорость языка, секундная скорость языка должна быть всегда немного меньше секундной скорости мысли, а уже никак не наоборот.
«Мы» Евгения Замятина — это роман-первопроходец в жанре антиутопии, который заложил фундамент для таких произведений, как «1984» Оруэлла и «О дивный новый мир» Хаксли.
Это философское размышление о том, возможно ли абсолютное счастье без свободы, и что делает человека человеком — его разум или его «иррациональная» душа.
Вы только вдумайтесь. Тем двум в раю – был предоставлен выбор: или счастье без свободы – или свобода без счастья, третьего не дано. Они, олухи, выбрали свободу – и что же: понятно – потом века тосковали об оковах.
«Мы» Евгения Замятина — это роман-первопроходец в жанре антиутопии, который заложил фундамент для таких произведений, как «1984» Оруэлла и «О дивный новый мир» Хаксли.
Это философское размышление о том, возможно ли абсолютное счастье без свободы, и что делает человека человеком — его разум или его «иррациональная» душа.
Свобода и преступление так же неразрывно связан между собой, как … ну как движение аэро и его скорость. Скорость аэро равна нулю, и он не движется; свобода человека равна нулю, и он не совершает преступлений. Это ясно? Единственное средство избавить человека от преступлений – это избавить его от свободы…
«Мы» Евгения Замятина — это роман-первопроходец в жанре антиутопии, который заложил фундамент для таких произведений, как «1984» Оруэлла и «О дивный новый мир» Хаксли.
Это философское размышление о том, возможно ли абсолютное счастье без свободы, и что делает человека человеком — его разум или его «иррациональная» душа.
Секундная скорость языка всегда должна быть немного меньше секундной скорости мысли, а уже никак не наоборот.
«Мы» Евгения Замятина — это роман-первопроходец в жанре антиутопии, который заложил фундамент для таких произведений, как «1984» Оруэлла и «О дивный новый мир» Хаксли.
Это философское размышление о том, возможно ли абсолютное счастье без свободы, и что делает человека человеком — его разум или его «иррациональная» душа.
Если они не поймут, что мы несем им математически безошибочное счастье, наш долг заставить их быть счастливыми.
________________________________________На меня эта женщина действовала так же неприятно, как случайно затесавшийся в уравнение иррациональный член.
________________________________________После того как у человека отвалился хвост, он, вероятно, тоже не сразу научился сгонять мух без помощи хвоста. Он первое время, несомненно, тосковал без хвоста. Но теперь - можете вы себе вообразить, что у вас хвост?
________________________________________Мне пришла идея: ведь человек устроен так же дико, как эти вот нелепые "квартиры", человеческие головы непрозрачны, и только крошечные окна внутри: глаза.
________________________________________Свобода и преступление так же неразрывно связаны между собой, как... ну, как движение аэро и его скорость: скорость аэро = 0, и он не движется; свобода человека = 0, и он не совершает преступлений. Это ясно. Единственное средство избавить человека от преступлений - это избавить его от свободы.
________________________________________Боишься - потому что это сильнее тебя, ненавидишь - потому что боишься, любишь - потому что не можешь покорить это себе. Ведь только и можно любить непокорное.
________________________________________Я чувствую себя. Но ведь чувствуют себя, сознают свою индивидуальность - только засоренный глаз, нарывающий палец, больной зуб: здоровый глаз, палец, зуб - их будто и нет. Разве не ясно, что личное сознание - это только болезнь?
________________________________________- Милый мой: ты - математик. Даже - больше: ты философ - от математики. Так вот: назови мне последнее число.
- То есть? Я... я не понимаю: какое - последнее?
- Ну - последнее, верхнее, самое большое.
- Но, I, - это же нелепо. Раз число чисел - бесконечно, какое же ты хочешь последнее?
- А какую же ты хочешь последнюю революцию? Последней - нет, революции - бесконечны. Последняя - это для детей: детей бесконечность пугает, а необходимо - чтобы дети спокойно спали по ночам...
________________________________________Верите ли вы в то, что вы умрете? Да, человек смертен, я - человек: следовательно... Нет, не то: я знаю, что вы это знаете. А я спрашиваю: случалось ли вам поверить в это, поверить окончательно, поверить не умом, а телом, почувствовать, что однажды пальцы, которые держат вот эту самую страницу, - будут желтые, ледяные...
________________________________________- Не надо! Не надо, - крикнул я.
...Так же как заслониться руками и крикнуть это пуле: вы еще слышите свое смешное "не надо", а пуля - уже прожгла, уже вы корчитесь на полу.
________________________________________Раньше я этого не знал - теперь знаю, и вы это знаете: смех бывает разного цвета. Это - только далекое эхо взрыва внутри вас: может быть - это праздничные, красные, синие, золотые ракеты, может быть - взлетели вверх клочья человеческого тела...
«Мы» Евгения Замятина — это роман-первопроходец в жанре антиутопии, который заложил фундамент для таких произведений, как «1984» Оруэлла и «О дивный новый мир» Хаксли.
Это философское размышление о том, возможно ли абсолютное счастье без свободы, и что делает человека человеком — его разум или его «иррациональная» душа.
Плохо ваше дело! По видимому, у вас образовалась душа.
«Мы» Евгения Замятина — это роман-первопроходец в жанре антиутопии, который заложил фундамент для таких произведений, как «1984» Оруэлла и «О дивный новый мир» Хаксли.
Это философское размышление о том, возможно ли абсолютное счастье без свободы, и что делает человека человеком — его разум или его «иррациональная» душа.
1.Вся жизнь во всей ее сложности и красоте – навеки зачеканена в золоте слов2. Быть оригинальным- это значит как-то выделяться среди других3. Человек- как роман: до самой последней страницы не знаешь, чем кончится. Иначе не стоило бы и читать..
«Мы» Евгения Замятина — это роман-первопроходец в жанре антиутопии, который заложил фундамент для таких произведений, как «1984» Оруэлла и «О дивный новый мир» Хаксли.
Это философское размышление о том, возможно ли абсолютное счастье без свободы, и что делает человека человеком — его разум или его «иррациональная» душа.
"В доме уже окончательно распоряжалась темень, дёргало за шнуры тяжёлых суконных портьер, закрашивала навощённые половицы, ловила прожорливых мышей. Пришлось зажечь свечи в гостиной".
Атмосферный детектив в декорациях России XIX века теперь доступен в тщательно продуманной аудиоверсии.«Флоренций и прокаженный огонь» Яны Бориз открывает новую детективную серию для поклонников графа Аверина и романов Владимира Дашкевича. Аудиокнига звучит в профессиональном исполнении Ивана Букчина, а музыка, сопровождающая начало и финал каждой главы, усиливает ощущение тайны и настраивает на расследование.Деревенская жизнь 1810 года похожа на застойную гладь воды… Скульптор Флоренций...
- Смотрите, даже самая маленькая свечка сильнее темноты, - говорит Корчак детям. - Вот и мы всегда должны верить в то, что каждое доброе дело сильнее зла.
Варшава, 1940 год. Еврейское гетто, полностью подчинённое нацистскому режиму, превращено в ловушку: сотни тысяч людей — мужчин, женщин и детей — медленно угасают от голода за его стенами. На фоне всеобщего отчаяния находится человек, который не перестаёт дарить надежду и самоотверженно заботится о всё большем числе брошенных детей. Студенты Миша и София становятся помощниками Януша Корчака в его Доме сирот, однако с каждым днём жизнь в гетто становится опаснее, и им приходится поодиночке...
— На твоем лице, Миша, написано крупными буквами, как в газете: «Несчастный случай. Жертва сгорела в пожаре любви».
Варшава, 1940 год. Еврейское гетто, полностью подчинённое нацистскому режиму, превращено в ловушку: сотни тысяч людей — мужчин, женщин и детей — медленно угасают от голода за его стенами. На фоне всеобщего отчаяния находится человек, который не перестаёт дарить надежду и самоотверженно заботится о всё большем числе брошенных детей. Студенты Миша и София становятся помощниками Януша Корчака в его Доме сирот, однако с каждым днём жизнь в гетто становится опаснее, и им приходится поодиночке...