Возможно, странности местных можно объяснить их бедной кухней. Действительно, сложно не озвереть, питаясь рисом, водорослями и морскими гадами. Мясо здесь едят только на севере Укири, да и то оно доступно лишь даймё и их приближенным, а о молоке вовсе не слыхали. Даже самые богатые из гирадийцев и укирийцев ходят голодными, как наши крестьяне. Неудивительно, что они так охотно рубят головы друг другу и самим себе...
Цель была близка как никогда. Но так бы сделал старый Аяшике, который пекся только о себе самом. Новый Аяшике дрожал от страха, но заставлял себя думать о чести. Выходило пока не очень.
Чувство вины оказалось удивительным опытом. Не так давно Аяшике обращался с подобными людьми как с грязью и кичился своим достатком. Не понимая собственных чувств, он то становился грубым и язвительным, то снова добрел. Крестьяне расшибали лбы, чтобы угодить ему, отчего на душе становилось еще гаже.
Манехиро не пугала смерть — он хотел ее, как не хотел ни одну женщину. А теперь смерть хотела Аяшике, преследовала его уже несколько месяцев и вот стоит прямо перед ним, воплощенная в топоте копыт и глумливых вскриках.
Я только знаю, что человек, ожидающий дурного, сам идёт к дурному.
все настоящие бедствия рождаются из боязни мнимых
как обычно, решали те, кто стоял в безопасности, в задних рядах
- Умею ли я писать? Ведь у меня есть, что писать. Отчего же я нем, нем, как рыба?
Это участь умных людей, что большую часть жизни надо проводить с дураками.
Как правили губернаторы? Просто.