Мои цитаты из книг
Идея Лапландии - в сочетании простора и пустоты. И ещё - в небе, которое по краям протыкают лохматые ели. Его страшная безысходность делает людей неразговарчивыми, а мифы - неистребимыми.
Ежегодно Элина Юлияакко отправляется в деревню на востоке Лапландии, чтобы выловить щуку в лесном озере, поскольку эта рыба хранит тайну, важную для ее жизни. Однако на этот раз на пути к цели Элины встает водяной, и вскоре к конфликту подключаются другие люди и древние существа, такие как торфяные буки, воблины, хмурницы, полосатоноги, коргоруши и кудахтаны. Обычная рыбалка превращается в напряженное приключение.
О Господи! Какая честь! Какая незаслуженная милость: я знаю русский алфавит!
Рецензии, статьи и очерки Довлатова о различных авторах, как русских, так и зарубежных, которых он считал близкими себе по духу, превращая журнальную "поденщину" в полноценные литературные портреты.
Вольф говорил: - Нормально идти в гости, когда зовут. Ужасно идти в гости, когда не зовут. Однако самое лучшее - это когда зовут, а ты не идешь.
Рецензии, статьи и очерки Довлатова о различных авторах, как русских, так и зарубежных, которых он считал близкими себе по духу, превращая журнальную "поденщину" в полноценные литературные портреты.
Когда я жил в Советском Союзе и мои рассказы нигде не печатали, моя восьмилетняя дочка, которая очень из-за этого переживала, как-то раз дала мне совет. Она сказала:
«Папа, что ты все пишешь о плохом? Ты напиши о чем-нибудь хорошем. Напиши о собаке. Может быть, если ты напишешь о собаке, твой рассказ напечатают…»
В ответ на это я придумал короткую сказку. Она тоже довольно банальна и тоже, как мне представляется, выражает суть вещей.
В некотором государстве жил-был художник. Однажды его пригласил к себе король и говорит:
- Нарисуй мне картину. А я тебя щедро вознагражу.
- Что же я должен нарисовать? - спросил художник.
- Все, что угодно, - ответил король, - все, что угодно, кроме маленькой зеленой гусеницы.
- Значит, я могу нарисовать все, что я захочу? - еще раз спросил художник.
- Разумеется, - ответил король, - за исключением маленькой зеленой гусеницы.
Художник отправился домой, чтобы взяться за работу. Прошел месяц, второй, третий, королю надоело ждать, и он снова вызвал к себе художника.
- Где же картина? - спросил он.
Художник вздохнул и ответил:
- Я не могу написать эту картину. Потому что я с утра до ночи думаю о маленькой зеленой гусенице…
Рецензии, статьи и очерки Довлатова о различных авторах, как русских, так и зарубежных, которых он считал близкими себе по духу, превращая журнальную "поденщину" в полноценные литературные портреты.
— Рецензии — это лучше, чем когда их нет. Сто рецензий — это лучше, чем пять. Положительные рецензии — это лучше, чем отрицательные. Однако все это не имеет значения. — Что же имеет значение? — Имя.
Рецензии, статьи и очерки Довлатова о различных авторах, как русских, так и зарубежных, которых он считал близкими себе по духу, превращая журнальную "поденщину" в полноценные литературные портреты.
Филология, однако, - не только профессия, но - дар, сродный поэтическому, только, возможно, более редкий.
Рецензии, статьи и очерки Довлатова о различных авторах, как русских, так и зарубежных, которых он считал близкими себе по духу, превращая журнальную "поденщину" в полноценные литературные портреты.
Поэты, как известно, любят одиночество. Еще больше любят поговорить на эту тему в хорошей компании.
Рецензии, статьи и очерки Довлатова о различных авторах, как русских, так и зарубежных, которых он считал близкими себе по духу, превращая журнальную "поденщину" в полноценные литературные портреты.
Дело не в том, что Солженицын — русский патриот, христианин, консерватор, изгнанник.
И не в том, что Янов — добровольно эмигрировавший еврей, агностик, либерал.
Пропасть между ними значительно шире.
Представьте себе такой диалог. Некто утверждает:
— Мне кажется, Чехов выше Довлатова!
А в ответ раздается:
— Неправда. Довлатов значительно выше. Его рост — шесть футов и четыре дюйма…
Оба правы. Хотя и говорят на разных языках…
Рецензии, статьи и очерки Довлатова о различных авторах, как русских, так и зарубежных, которых он считал близкими себе по духу, превращая журнальную "поденщину" в полноценные литературные портреты.
Франц Кафка, по мнению многих, — одна из трех величайших фигур в мировой литературе двадцатого столетия, но если два других титана — Джойс и Пруст — произвели революцию, главным образом, в области формы, эстетики, то проза Франца Кафки, суховатая, почти бесцветная, лишенная малейших признаков эстетического гурманства, интересует нас прежде всего своим трагическим содержанием, причем именно в нас она вызывает столь болезненный отклик, ведь именно для нас фантасмагорические видения Кафки обернулись каждодневной будничной реальностью…
«Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью!..»
Рецензии, статьи и очерки Довлатова о различных авторах, как русских, так и зарубежных, которых он считал близкими себе по духу, превращая журнальную "поденщину" в полноценные литературные портреты.
Деньги у меня, скажем, быстро кончаются, одиночество - никогда.
Рецензии, статьи и очерки Довлатова о различных авторах, как русских, так и зарубежных, которых он считал близкими себе по духу, превращая журнальную "поденщину" в полноценные литературные портреты.