Мои цитаты из книг
Людям проще повесить на человека ярлык "Везунчик", чем признать, что он добился всего благодаря внутренней силе.
Для сестер Саманты и Эллы Митчелл зима — главный сезон года: время тепла, близости и праздников, того, чего им так недоставало, когда они росли. Однако на этот раз рождественские хлопоты связаны с неожиданной участницей — их матерью Гейл, женщиной, которую окружающие считают бессердечной. Пять лет они не общались, но внезапный звонок Гейл и ее обещание, что в этом году все будет иначе, заставляют Саманту и Эллу с осторожностью согласиться на совместное Рождество в живописном шотландском...
Возможно, мы с удовольствием едим приготовленное для нас, потому что это выражение любви?
Для сестер Саманты и Эллы Митчелл зима — главный сезон года: время тепла, близости и праздников, того, чего им так недоставало, когда они росли. Однако на этот раз рождественские хлопоты связаны с неожиданной участницей — их матерью Гейл, женщиной, которую окружающие считают бессердечной. Пять лет они не общались, но внезапный звонок Гейл и ее обещание, что в этом году все будет иначе, заставляют Саманту и Эллу с осторожностью согласиться на совместное Рождество в живописном шотландском...
- Вечно некоторые считают себя самыми умными, но Сытый Птах все расставляет по своим местам.
В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков. Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает. Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые...
Трезвая оценка своего безумного состояния - шаг к выздоровлению. Но это совсем не точно, если речь идет о существах, давно растерявших многое из своей человечности.
В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков. Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает. Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые...
- Воистину правда, что история ничему не учит, а позабывшеесе прошлое отшибает любой страх.
В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков. Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает. Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые...
- В умении убить другого не должно быть повода для гордости.
В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков. Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает. Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые...
Чем больше я узнаю о Светозарных или суани, тем меньше мне нравятся флористика, ботаника и садовые клумбы.
В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков. Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает. Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые...
Даже в серьёзных ведомствах бардак куда более распространённое явление, чем в стае седьмых дочерей. "Соломенные плащи" после этого - просто образец порядка и дисциплины.
В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков. Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает. Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые...
- Ил словно море, оно никогда не бывает одинаковым и обычным. Ты просто не видишь.
В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков. Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает. Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые...
- Мой народ создал Сытый Птах, а его благосклонности я не желаю никому.
В Ил ведут разные тропы. Одни из них давно забыты, другие же до сих пор открыты для смельчаков. Но все их объединяет то, что они помнят много крови. Тех, кто ушёл и не вернулся. И тех, кто вернулся, но навсегда стал другим. Ибо Ил касается каждого и никого никогда не отпускает. Раус Люнгенкраут всё больше погружается в тёмные тайны этого места, оказываясь в центре пожара, разгорающегося на топливе из тайн далёкого прошлого, проржавевшей обиды, бушующей веками алчности… и секретов, которые...