Обычно люди, достигая дна, отталкиваются от него и всплывают на поверхность. Но ты почему-то предпочел вырыть тоннель.
Его жизнь до зубовного скрежета прозаичная, а ее — вечный праздник...
Все, как всегда. Стремление человека к идеалу. Почему-то людям всегда кажется, что они одиноки из-за собственного несовершенства. Грустно наблюдать, как с маниакальным упорством они подгоняют себя под навязанные кем-то стандарты, не понимая очевидных вещей… Любовь – материя тонкая. Ей все равно, какой длины у вас ноги и список комплексов. Ей нет дела до объема вашей талии и брекетов на зубах. Любовь иррациональна
Почему-то людям всегда кажется, что они одиноки из-за собственного несовершенства.
Знаешь, что бабуля на этот счет говорит? Нет? Она утверждает, что возраст – это число, которое показывает, как далеко ты готов ехать за дешевой свиной ногой на холодец.
- мозги должны быть ОСТРЫМИ и отдохнувшими перед боем...
- чешуйки дракона мигали, пытаясь ХАМЕЛЕОНИТЬ или вовсе исчезнуть...
- прибор изображал резкие пики и пугающие провалы, вот сердце сына вновь СБОЙНУЛО..
- Скажите спасибо Анике, она тоже горевала и переживала СУДЬБОЙ вашей дочери..
- Мне целое крыло нужно, деньги могу из реала залить. Ведь можно ведь как то на эти деньги купить РЕМОНТНИКОВ...
- я ходил по коридорам замка. Толково созданных для безопастности замка и НОГОЛОМКОЕ для ходьбы..
– Долго ты меня еще будешь винить в гибели сына?!
– Да разве я виню? Просто… говорю, что внука от этих дел нужно держать подальше.
Людмила Борисовна обернулась и, заметив Лизу, испуганно замерла.
– Ох, Лизонька. Ты… как давно тут стоишь?
– Достаточно, чтобы с вами согласиться. Даня не пойдет ни в какую армию. Никогда. Не волнуйтесь.
Даже тогда… даже тогда Лиза не поняла, как жестоко ее обманывают. Рассудила, что старикам, как и ей, просто хочется верить в легенду о том, что Данька был их с Сергеем сыном. Сама Лиза жила именно с такой мыслью. Ну и пусть это была неправда!
– Расскажи мне, как это произошло.
– Я могу сделать все что угодно для тебя, Лиз, кроме этого. Ты же понимаешь, – заметил он, помедлив несколько секунд, прежде чем выставить таймер на микроволновке.
– Я не могу жить, оставаясь в неведении. Не понимая, как он умирал. Ради чего? Какие его слова были последними. Ты был рядом?
– Да, – стиснул челюсти Ярослав.
– Скажи мне, что этого нельзя было предотвратить. Скажи… и я тебе поверю.
Микроволновка дзынькнула. Лиза вздрогнула и, злясь на себя, стерла со щек набежавшие слезы. Гремя посудой, Яр отыскал ложку, банку какао. Насыпал щедрую порцию в молоко.
– У него не было ни единого шанса.
– Ладно… – прошептала она. – Ладно. Он ведь… он ведь не напрасно погиб?