И я не против, если мы станем хорошими друзьями.
За сегодняшний день мне уже пару раз предлагали дружбу. Один новый друг попросил его прикрыть перед владыкой, второй – сиганул голым в бассейн. Манера дружить у драконов, прямо сказать, настораживала.
– Вам нечего мне предложить, кейрим, – спокойно ответила я, не разрывая зрительного контакта.
– Ты ошибаешься. Я могу дать тебе и твоей семье жизнь, о которой вы не мечтали.
– Раз не мечтали, то и не надо ничего давать, – усмехнулась я. – Мне пришлось много работать, чтобы стать хорошим бестиологом, и я не готова похоронить десять лет своей жизни ради замужества. Никогда не стремилась к браку, особенно к браку по расчету. Даже если мужчина – владыка драконов.
– Он не торопится с предложением? – спросила я, откладывая пяльцы в корзинку с рукоделием.
Предложение руки и сердца от драконьего владыки, пожалуй, обычным шмелем не завышиваешь. Можно даже не пытаться. Как минимум нужно натыкать иголкой целый гобелен.
– А что тянуть? Он определился, дело осталось за вами, – улыбнулась одними губами сваха. – Совсем скоро владыка улетает обратно на юг.
Прямо перелетная птица…
Забрав записку у сестры, я посмотрела на резкий почерк Эсхарда Нордвея. Он коротко написал: «Был рад знакомству». Без подписи.
Владыка южных драконов прислал в поместье корзину яблок… Хорошо, что бочку с бренди не отправил, чтобы пила, закусывала и ни в чем себе не отказывала.
– Что вы здесь делаете? – спросил он, протягивая мне наполненный бокал.
– То же, что и вы, – ответила я. – Сюда меня привел долг. Я подменяю сестру.
– Я про балкон, – насмешливо подсказал он, обведя своим бокалом тесный закуток.
– Пытаюсь сохранить семейную гордость.
– Прячетесь от навязчивых поклонников? – хмыкнул гость из Хайдеса.
– Вы видите занавески в зале? – спросила я, а когда он сделал шаг к перилам, предупредила: – Не подходите близко, вас будет заметно снизу.
– Что не так с занавесками? – уточнил он.
– Занавески красивые. Я с ними сливалась, – ответила я со смешком. – Такой конфуз.
– В кармане вашего друга яблочной дольки на закуску не найдется? – пошутила я, возвращая ему выпивку. – Боюсь, что после пары глотков брошусь в пляс.
– Не любите веселье?
– Прогуляла все уроки танцев.
– Ты же не хочешь, чтобы честь нашей семьи была опорочена? Что бы на это сказал твой покойный отец?
Что стоит боевых магов оглушать, связывать и тащить к венчальному алтарю, едва они появляются в трех шагах от юной девушки, воспитанной на любовных романах.
— Самым печальным будет, если моя дочь вырастет в доме, где ради соблюдения пустых приличий предают тех, кого любят. Пусть Эмма увидит, что её отец стоит за тех, кто ему дорог, независимо от того, что говорит свет. Это и будет её лучшей защитой. Быть Кессфордом означает иметь силу противостоять, иметь хребет, а не прятаться за чужим одобрением!
Когда дверь за ней закрылась, я почувствовала лишь усталость. Ни облегчения, ни любопытства, ни даже злости. Просто пустоту от осознания того, насколько фальшивой может быть попытка восстановить связь, основанная не на чувствах, а на расчёте. Как страшно знать, что среди твоих родных людей нет ни одного искренне любящего человека…
— Знаете, отец, — я подняла глаза. — Свобода — странная вещь. Её нельзя дать или получить. Её можно только взять самому. И научиться жить с последствиями своего выбора.