Мои цитаты из книг
Лишь бы успеть! Чтобы за это время жене никто не причинил вреда! Стоило барону представить, что больше никогда не увидит Марию, у него сжималось сердце. От гнева на злодея, посмевшего похитить его любимую женщину, у Вревского перехватывало дыхание.
Скакать становилось все сложнее. Снежные заносы росли на глазах, из-за густой пелены было почти не видно дороги, но Сергей упрямо ехал вперед. Он старался услышать внутри себя голос жены и мысленно просил ее: «Позови меня, родная! Ну давай же! Позови!».
Сидела на нарах, гоняла шарики — точнее, плела кружево — и вдруг непонятно как очутилась в совершенно незнакомом мире.
Но и это не самое страшное: придя в себя в теле ведьмы, узнаёшь, что тебя выгоняют из ковена за «бессилие».
Ну что ж… бывает.
Ковен явно просчитался: разве опыт ловкой карманницы — не сила? Ещё какая! Осталось самое важное — любой ценой найти дорогу обратно в Россию.
Когда жена приблизилась, время для него словно остановилось. В глазах Марии горел огонь, который согревал даже самые холодные уголки его сердца. Они встретились взглядами, и в этом мгновении все сомнения, тревоги и заботы растворились, оставив лишь ощущение безграничного счастья.
Сидела на нарах, гоняла шарики — точнее, плела кружево — и вдруг непонятно как очутилась в совершенно незнакомом мире.
Но и это не самое страшное: придя в себя в теле ведьмы, узнаёшь, что тебя выгоняют из ковена за «бессилие».
Ну что ж… бывает.
Ковен явно просчитался: разве опыт ловкой карманницы — не сила? Ещё какая! Осталось самое важное — любой ценой найти дорогу обратно в Россию.
Муж осторожно, будто боясь спугнуть, поцеловал меня. Его губы были теплыми и мягкими, запах одеколона окутывал, вызывая сладкую дрожь. Я чувствовала, как окружающий мир исчезает, уступая место лишь нашему безмолвному разговору, в котором учащенное дыхание заменяло слова…
Сидела на нарах, гоняла шарики — точнее, плела кружево — и вдруг непонятно как очутилась в совершенно незнакомом мире.
Но и это не самое страшное: придя в себя в теле ведьмы, узнаёшь, что тебя выгоняют из ковена за «бессилие».
Ну что ж… бывает.
Ковен явно просчитался: разве опыт ловкой карманницы — не сила? Ещё какая! Осталось самое важное — любой ценой найти дорогу обратно в Россию.
Я утонула в его глазах, и время перестало иметь значение. Появилось ощущение, что этот момент станет частью моей души, навсегда запечатлеется в памяти, как прекрасная мелодия, которую хочется слушать снова и снова. Между нами уже давно возникла невидимая связь, а сейчас она превратилась в непреодолимое притяжение.
Сидела на нарах, гоняла шарики — точнее, плела кружево — и вдруг непонятно как очутилась в совершенно незнакомом мире.
Но и это не самое страшное: придя в себя в теле ведьмы, узнаёшь, что тебя выгоняют из ковена за «бессилие».
Ну что ж… бывает.
Ковен явно просчитался: разве опыт ловкой карманницы — не сила? Ещё какая! Осталось самое важное — любой ценой найти дорогу обратно в Россию.
Ты моя, как светлый сон, что нежно обнимает душу в темные часы… В каждом шёпоте ветра я слышу твое имя. Оно пронизывает меня, как золотые нити, ткущие судьбу между нами… Ты моя, как звезды, сверкающие в ночном небе, без которых невозможно представить вечность. Каждый миг с тобой — это необъятная вселенная, полная тайн и неожиданных открытий. Мы как две половинки единого целого, что вечно ищут друг друга среди бескрайних просторов жизни. Твои губы — это тихий океан, в котором я готов утонуть, забывшись о заботах и тревогах… Твоя улыбка — это рассвет, который разгоняет тьму и дарит надежду на новый день…
Ты моя. И это не просто слова. Это клятва, что никем не будет разрушена…
Сидела на нарах, гоняла шарики — точнее, плела кружево — и вдруг непонятно как очутилась в совершенно незнакомом мире.
Но и это не самое страшное: придя в себя в теле ведьмы, узнаёшь, что тебя выгоняют из ковена за «бессилие».
Ну что ж… бывает.
Ковен явно просчитался: разве опыт ловкой карманницы — не сила? Ещё какая! Осталось самое важное — любой ценой найти дорогу обратно в Россию.
Вот и все. Что теперь? Потащит меня к своему господарю? А потом меня скинут со скалы. Или нет, утопят. По крайней мере, в ковене сия «процедура», похоже, была на потоке.
Сидела на нарах, гоняла шарики — точнее, плела кружево — и вдруг непонятно как очутилась в совершенно незнакомом мире.
Но и это не самое страшное: придя в себя в теле ведьмы, узнаёшь, что тебя выгоняют из ковена за «бессилие».
Ну что ж… бывает.
Ковен явно просчитался: разве опыт ловкой карманницы — не сила? Ещё какая! Осталось самое важное — любой ценой найти дорогу обратно в Россию.
«Очнувшись в теле ведьмы, понимаешь, что тебя изгоняют из ковена за то, что не имеешь силы. Что ж… ладно… Где наша не пропадала? Опыт воровки-карманницы – чем не сила?» .
Сидела на нарах, гоняла шарики — точнее, плела кружево — и вдруг непонятно как очутилась в совершенно незнакомом мире.
Но и это не самое страшное: придя в себя в теле ведьмы, узнаёшь, что тебя выгоняют из ковена за «бессилие».
Ну что ж… бывает.
Ковен явно просчитался: разве опыт ловкой карманницы — не сила? Ещё какая! Осталось самое важное — любой ценой найти дорогу обратно в Россию.
«Сделал добро – отойди на безопасное расстояние. Чтобы ударной волной благодарности не зацепило»
Сидела на нарах, гоняла шарики — точнее, плела кружево — и вдруг непонятно как очутилась в совершенно незнакомом мире.
Но и это не самое страшное: придя в себя в теле ведьмы, узнаёшь, что тебя выгоняют из ковена за «бессилие».
Ну что ж… бывает.
Ковен явно просчитался: разве опыт ловкой карманницы — не сила? Ещё какая! Осталось самое важное — любой ценой найти дорогу обратно в Россию.
– Когда я обругала Илайса, это был ты?
– В какой именно раз? – насмешливо уточнил он.
– Примите мои извинения, – предложила я и забрала у него папку.
– Я принимаю ваши неискренние, немногословные извинения, госпожа Егорьева, – продолжал насмехаться Эсхард.
– Многословно, как вы любите, владыка Нордвей, умеют извиняться только ваши подданные, – с ехидством прокомментировала я. – Стоило намекнуть, что ты со мной. Я бы выбирала выражения.
Когда-то правитель южных драконов пожелал взять меня в жены. Но я отказалась. Мое сердце принадлежит бестиологии, а без рук мне не поймать нечисть.
Тем не менее, этот правитель хитёр, как сотня крылатых существ, и, кажется, всё ещё стремится на мне жениться. Так что у меня тут есть дракон, который лежит без дела.
Может, кому-то нужен? Забирайте в мужья, но потом не жалуйтесь и не пытайтесь вернуть его обратно!
– Страшная женщина.
– Угу, – согласился Илайс.
– И по-нашему говорит.
Еще эта женщина их прекрасно слышала, но решила на своем примере продемонстрировать, как надо красиво молчать.
Когда-то правитель южных драконов пожелал взять меня в жены. Но я отказалась. Мое сердце принадлежит бестиологии, а без рук мне не поймать нечисть.
Тем не менее, этот правитель хитёр, как сотня крылатых существ, и, кажется, всё ещё стремится на мне жениться. Так что у меня тут есть дракон, который лежит без дела.
Может, кому-то нужен? Забирайте в мужья, но потом не жалуйтесь и не пытайтесь вернуть его обратно!