– Ты долго будешь любоваться на мой мужественный облик, девочка? Ты тосковала по моей красоте? – улыбаясь, спросил мужчина, не поворачивая головы и продолжая ловко крепить лестницу.
Тратти возмутилась:
– Вот еще, было бы по чему тосковать.
– Малышка, ты что, не восхищаешься моей сногсшибательной внешностью? Все, я разбит и раздавлен! Ты убиваешь меня своими жестокими словами. – дурашливо заныл Трой.
Тратти сбоку жадно рассматривала мужчину – решительный профиль, черные волосы до плеч, твердые губы. «Оказывается, я соскучилась по его лицу» – удивилась она.
– Трой, ты с ума сошел? А если бы я с ходу снесла тебе голову, не разобравшись, кто лезет ко мне в окно?
– Тогда я бы стал привидением, каждую ночь приходил к тебе и требовал: «Траттиана! Где моя голова? Отдай мою голову!» – замогильным голосом провыл Трой, перелезая в комнату.
Ругаясь сквозь зубы и ободрав ладони о каменную кладку стены, Трой упрямо полз вверх на третий этаж к открытому окну, где по его расчетам поселили девчонку...
«Какого ошметка старого грахха я не пошел просто по коридору? – костерил себя Трой. – Романтики захотел, тупица. Хоть бы Тратти не завизжала, когда начну ее будить, не то всполошим весь дворец».
– И зачем только мы полезли с расспросами?! Права была моя бабушка, когда говорила – чем меньше знаешь, тем проще жить.
Он смотрел на нее во все глаза, и на лице его смешивалось восхищение, восторг и изумление.
На несколько секунда Тратти и Трой замерли, не отрывая взглядов друг от друга. Окружающий мир – корабль, море, небо – все исчезло, остались только они вдвоем. Тратти чувствовала, что ее подхватывает и уносит сияющий поток, закручивая в золотистый вихрь, погружая все глубже и глубже в зеленый сумрак его глаз, в которых сейчас сияло что-то жаркое и опасное.
Ей было отвратительно слушать, как эта противная Гортензия говорит о Трое, как о сладком пирожке, который намерена съесть. Что-то темное и жгуче-злое поднималось в душе, в то время как другие девушки откровенно обсуждают достоинства ее Троя. «О Триединый, я подумала о нем «мой Трой»?! – ахнула про себя Траттиана».
А море, куда ни глянь, было живым, ярко-голубым, с золотыми переливами и серебряными барашками. Даже не верилось, что через несколько дней вся эта красота замрет и застынет в серой, мертвой неподвижности. Все затихнет – и шепот волн, и крики чаек, и плеск рыбешек, которые успели заплыть в ожившую воду.
«Легче воевать с сотнями ядовитых тварей в Бергасских болотах, чем управлять десятком решивших поскандалить девиц». – утирая пот, подвел неутешительный итог Трой.
Кто-то прятался в нише возле лестницы и смотрел на нее. Девушка ощущала этот взгляд как что-то реальное, осязаемое и… приятное.
Ей казалось, что он ласкает ее: нежно перебирает волосы, легонько касается кончиков пальцев, осторожно проходится по уголкам губ. По телу пробежались колкие мурашки, заставив девушку стыдливо вспыхнуть и опустить голову, чтобы никто не заметил ее покрасневших щек.