Сомнения клубком ядовитых змей сворачивались в груди… Я не из тех людей, которые отмахиваются от всего, что не вписывается в их представление о мире.
на груди, прямо в центре диафрагмы светился загадочный медальон, внутри которого клубилась магия. Сияние переливалось, вспыхивало и угасало, будто бы в такт ударов сердца
печальные, щемящие душу звуки, будто… Будто принц хотел, чтобы его «невесты» плакали от тоски. Ведь женщины, льющие в тарелку слёзы – это так романтично
– Любезный мальчик… – прошептала мне на ухо Сесиль, держась от слуги на расстоянии.
– Он может оказаться шпионом, – ровно отозвалась я
– Ну что вы, – отмахнулась притворно-беспечно. – Зачем кого-то травить, если можно стереть ему память? – мне даже стало немного жаль асхронца. Сесиль умело плевалась ядом, что даже сложно принять её слова за издёвку.
Плохо помню своё детство, но хорошо запомнила слова отца перед их с матерью отъездом: «Эсми, говори только то, в чём уверена, не давай людям ложных надежд. Ты можешь показаться чёрствой и холодной, но это сделает тебя честным человеком…»
Кобальтовый Драг, так называется этот минерал, в нём… хранится часть души и силы последнего из истинных драконов…
Справедливость – понятие относительное, – изрекла я с умным видом, ставя «мат».
Проклятье съедало изнутри Великого дракона. В его жилах текла кровь, дарующая долгую жизнь, дарующая силу, но… она оказалась бессильна перед проклятьем безумия.
Да они родились змеями, Алисия! И только ты упорно пыталась рассмотреть в них хоть что-то положительное. А по факту из хорошего в них только съеденный завтрак, и тот на выходе резко портится.