Скала повернул голову, словно знал, что кто-то подглядывает. Мое сердце тут же кульбитом свалилось в туфли и оттуда принялось настукивать нечто полуобморочное.
Теплые губы повторно накрыли мои, уже нежнее. И горячий язык проник в рот, коснувшись кончиком моего.
Синие сосцы Ракхота! Языком. В человека!
Есть своя магия в тихом фыркание лошадей, запахе свежего сена и особом спокойствии, свойственном только старым, гулким помещениям
В моей жизни было так много страха и ненависти, что я наелась ими сполна. А дальше я хочу жить без всего этого.
Сидит тут, глаз своими мужскими формами радует. Рубашку расстегнул наполовину, грудь напоказ.
Злыдень!
— Ульви и кабан?! — Я приподняла бровь. — Пожалейте животину, генерал! Брат же его заизучает до инфаркта. Пока обмеряет, пока выяснит, откуда прибежал, чего ел... А не пора ли спариваться? Под хвост заглянет, челюсть раздвинет, состояние клыков проверит...
А меня как-то разом отпустило. Даже стыдно немного стало. Стою тут, подглядываю, гадости про него думаю! А ему просто вещи разобрать нужно было
Я взглянула на дядю Сэтта. А тот лыбился как кот, обожравшийся сметаны. Того и глянь, плясать начнет от непонятной мне радости.
как маменька кого в дом на ужин не пригласит, так сиди и смотри, как девица куриное сердечко по тарелке гоняет и уверяет, что сыта, так как на той недели уже завтракала маковой росинкой.
тебе давно пора вить свое гнездышко.
— Тогда, считай, что я дятел, Ульви! А они гнёзд не вьют — все больше дубы долбят!