Ты знаешь. Даже если думаешь, что нет.
дурак задним числом может объявить знамением что угодно.
Тот, кто едва выдерживает сражение с самим собой, не имеет право копаться в чужих душах
Мы уселись на камни спиной к маяку, и нам показалось, будто мы смотрим на мир, где еще не ступал человек. Иногда мне кажется, что без нас он стал бы лучше.
Зло относительно, летописец. На него нельзя повесить табличку. Его нельзя коснуться, пощупать или разрубить мечом. Зло зависит от того, где стоишь ты сам, негодующе указывая на него пальцем.
– Вы что, отравить меня собрались? Фу! Это что за гадость – кипяченая жижа из сточной канавы? – Твой супчик.
— Эй! — шепнул я. — Хочешь выбраться из этой заварухи живым? Трактирщик взглянул на меня со страхом и ненавистью. — Кто вы такие, черт бы вас побрал? — спросил он хриплым шепотом. — Черный Отряд, Мадл. Черный Отряд. Не знаю, как ему удалось, но он побелел еще больше.
– В первый же день, когда ты произнесешь что-либо без сарказма, Костоправ, я лягу и помру на месте, – пообещал Ильмо. – Сарказм не дает мне свихнуться, приятель. – А это спорный вопрос, Костоправ. Спорный.
Когда я пытаюсь распознать, что творится в душах моих сотоварищей, мне всегда хочется обладать одной маленькой способностью. Мне хочется сделать так, чтобы можно было заглянуть им внутрь, дабы разглядеть те светлые и темные помыслы, которые ими движут. Затем, только мельком заглянув в джунгли собственной души, я начинаю благодарить небеса за то, что такой способностью не обладаю
Возьмем маленьких детей. Практически все они милы и сладки, как смесь меда с маслом, их любят и берегут. Так откуда же тогда берутся злобные взрослые?