Мы начали запой, которому суждено было длиться всю ближайшую десятилетку — и этанол вобрал в себя, преломил и растворил всё, чего мы касались. Алкоголь стал для нас другом и защитником, ибо подлинно сказано: «Всё — ты, и ничего без тебя».
Нас очень веселили такие люди, которые надумали всерьез поклоняться Сатане. По нашему мнению, так поступают только слабоумные ничтожества, которые не могут придумать для себя затеи получше. Такие люди недалеко ушли в своих воззрениях от самих христиан — раз им все еще доставляет удовольствие бить поклоны и ползать на брюхе перед восковой фигуркой козла. Я так думаю, что для них было бы лучше оставаться в лоне церкви. Там сухо и тепло, вежливый поп угощает просвиркой — и не нужно пить кровь и ошиваться по кладбищам.
Магическую войну следует провести так: договориться, как принято между людьми, о встрече, и на ней выяснить, чья магия окажется крепче. А чтобы не сплоховать, нужно взять с собой охуенно волшебные жезлы, предпочтительнее всего — обрезки арматуры
В драке с ножом есть шанс тронуть сердце даже самого чёрствого человека
Надо отдать должное реакции учительницы — она побежала первая и бежала лучше всех, далеко опередив собственных нерасторопных питомцев.
Кто вы такой и что нам от вас нужно?
Двадцатый век стер различия между хорошими и плохими людьми, общественная мораль все перевернула с ног на голову. Но лес и темнота умеют живо расставить все по своим местам. В современном обществе под хорошим человеком неизвестно что понимается, а в лесу да в темноте все сразу становится ясно. Там хорошие люди сразу же берут всю власть и начинают править плохими людьми.
Прежде чем стать эльфом, следует перестать быть человеком. Без наркотиков эта задача совершенно неразрешима
- Мне хотелось бы работать в каком-нибудь таком месте, - сказала Пэтти
- В лагере для беженцев? Но почему?
- Это было бы настоящее...надо быть поближе к подлинному горю...помогать людям.
- Людям, которые там живут, нельзя помочь. Жизнь в лагере - это сон, Пэтти. Привлекательна она только для занимающихся благотворительностью. О, сколько я видел помощников, таких счастливых, таких довольных собой! Наиболее счастливыми, наиболее свободными делает нас именно зрелище чужих страданий, чужой несвободы! Нет, они были хорошими людьми, эти благотворители, не сочтите меня циником. Но между их самодовольством и нашим сном лежала пропасть. Возможно, Бог видел это. Только святой мог бы там находиться без лжи.
- Ну, вы знаток философии, а я нет, - сказала Нора, - но я не вижу смысла ни в отрицании, ни в утверждении, что Благо едино. Я просто должна платить по счетам. Обыденная мораль существует и будет существовать, что бы там теологи и философы ни говорили.