Больница была примечательна тем, что большинство пациентов не имели родных. Таких обычно не горели желанием принимать в реабилитационные центры и дома престарелых, но в Тадокоро, напротив, брали весьма охотно.
Подход, наверное, можно было назвать альтруистичным: мол, больница помогает тем, кому отказывают в других местах. Но Сюго видел и оборотную сторону: если родных нет, то некому и жаловаться – что бы ни произошло.
«В том и есть соль настоящей бабьей дружбы — отыскать нужное слово, поверить в него и решить, что нынче все будет ладом»
«Казаки, товарищи его, относились иной раз к девкам да бабам своим попросту: приласкал, ежели добра и послушна; отходил плетью, ежели блудит или спорить смеет. Продал, заложил, подарил — будто гласа своего не имеет. Ушел в поход да оставил без защиты. Вернулся многие лета спустя — будто бы так и надобно»
Говоря об одомашнивании человеком эпохи неолита многих диких видов животных, стоит обратить внимание на интересную особенность.
С одной стороны, домашние животные в силу условий их содержания утратили многие из тех навыков, что позволяли их диким предкам успешно выживать в дикой природе. Даже самые интеллектуальные виды современных собак в ходе экспериментов не могут выполнить сложные задания, с которыми без труда справляются дикие волки. Это же можно сказать и о способностях домашних коз в сравнении с дикими горными баранами, от которых те произошли.
В подавляющем большинстве случаев особь домашнего животного обречена на быструю гибель, оказавшись в стае диких собратьев, или в одиночку в природных условиях.
Другое дело, если «на свободе» оказываются сразу много домашних животных одного вида. В таком случае они обладают уникальной способностью не вполне понятной нам самоорганизации. Во многих случаях представляют собой мощную силу, захватывая огромные природные ареалы и вытесняя из них как своих генетически близких диких сородичей, так и другие виды.
Примеров тому немало. Австралийская дикая собака динго – это бывшая домашняя собака первых поселенцев, сбежавшая от своих хозяев. Спустя столетия огромные стаи этих собак заселили значительную часть Зеленого континента, став причиной снижения численности кенгуру и полного исчезновения тасманийского сумчатого волка. Часто их жертвами становится домашний скот. В конце концов пришлось построить великую стену колючих заграждений общей длиной более 5 тысяч километров (!), защищающую фермы востока и юга Австралии от набегов динго. Собака сильно эволюционировала: потеряла способность к лаю, но зато изобрела такие сложные и хитрые методы коллективной охоты, которым позавидовали бы и волки. Уважение к человеку, однако, осталось у них в крови: в отличие от волков, стаи динго почти не нападают на людей.
О том, какое необыкновенное значение имела культура Месопотамии для мировой истории, говорит лишь тот факт, что мы с вами до сих пор, спустя несколько тысячелетий, живем в городской цивилизации шумерского типа. На удивление много из тех предметов и технологий, без которых нельзя представить себе дальнейший прогресс человечества, впервые стали использовать шумеры.
Помимо клинописи, шумеры активно изучали в школах математику. Им уже было известно число пи, теорема «Пифагора» (открытая куда раньше, правда, без греческого доказательства) и другие основы этой науки, без которых они как минимум не могли бы строить свои грандиозные храмы.
Около 2200 лет до н. э. во всем Древнем мире произошел страшный глобальный катаклизм. По неизвестной нам причине большую часть Евразии и севера Африки поразила сильнейшая засуха и катастрофические неурожаи, длившиеся несколько десятилетий подряд.
Три главные мировые цивилизации пережили тяжелый кризис. Древний Египет был разорен; главная династия фараонов надолго прервалась. Шумерские города охватил хаос, Аккадское царство пало, его захватили племена кутиев – неграмотных, совершенно примитивных, но многочисленных воинственных кочевников. Хуже всего пришлось третьей великой цивилизации той эпохи – хараппской, в долине реки Инд. Она навсегда прекратила свое существование.
Нельзя хотя бы мельком не коснуться цивилизации долины реки Инд. По многим признакам она была столь же грандиозной, как египетская и шумерская. Но мы знаем о ней очень мало. По сути, вся ее история – это сплошная загадка.
Ее многочисленные и крупные для того времени города расположены на очень большой площади на юге современного Пакистана и северо-западе Индии.
Их расцвет, как и шумеров, пришелся на 3000–2500 лет до н. э. Раскопки древних городов, которые мы сейчас называем (так как не знаем их древних названий) Мохенджо-Даро, Хараппа, и ряда других, стали в свое время мировой археологической сенсацией. Перед нами предстала необыкновенно развитая для того времени культура. По размеру эти города не уступают (или даже превосходят) шумерские и египетские, и при этом они удивительно хорошо спланированы. Помимо множества кварталов с параллельными улицами и просторными многокомнатными домами мы видим также первые в истории водопроводы и канализации. В это трудно поверить, но 2500 лет до н. э. каждый дом в этих городах был оборудован кранами с питьевой водой, большими каменными ваннами, куда наливалась и откуда спускалась вода; туалетами со сливом и выводом отходов в городскую канализационную сеть. Нечто подобное мы можем видеть лишь в Древнем Риме спустя две тысячи лет, а потом, еще через две тысячи лет, в Европе эпохи позднего Ренессанса.
Казалось, что сам Бог провел черту между истинными верующими и лишь делающими вид: отдав на погибель Самарию, но чудом спася Иудею. Однако и ее не минует кара Божья. Около 580 года до н. э. в Иерусалим вторгается войско вавилонского царя Навуходоносора и фактически разрушает его. Уничтожает храм, унеся оттуда древние ценности, включая «ковчег Завета» – данные Богом Моисею свитки, на которых рукой Господа начертан текст Пятикнижия [...] Навуходоносор жестоко обходится и с иудейским царем (убивает его сыновей на его глазах, затем ослепляет его, уводит в Вавилон и там казнит), и с народом: почти всех переселяет на юг Месопотамии, оставив в Иудее лишь редких землепашцев. Этот эпизод – самый тяжелый в истории древней Иудеи. Дело не только в утерянной, как тогда казалось, навсегда земле, но и в явном «предательстве» Яхве своего народа.
Надо отдать иудеям должное: во время вавилонского плена (он продлился 70 лет) они не сломались, не рассеялись, не ударились в новую веру. Терпели и тайно собирались в синагогах. Урок, который они извлекли, состоял в том, что они не ошибались в своей религии, а наоборот: понесли кару за то, что верили в Бога недостаточно истово, а в быту то и дело нарушали запреты.
Спарта находилась в области Лакония, отсюда «лаконичность». Интересным политическим нововведением Спарты была власть в ней двух царей, порой конфликтовавших. Считалось, что это необходимо как противовес установлению тирании одного царя. Во время войн один правитель возглавлял войско, другой отвечал за дела в тылу. Кажется, в такие периоды двоевластие было и вправду полезно.
Откуда взялись такие странные казарменные порядки и почему именно в Спарте? Одна из причин – структура ее населения. Если в других полисах на одного свободного гражданина приблизительно приходилось от трех до пяти рабов, то здесь соотношение было 1:20.