Мои цитаты из книг
Порою она думала о том, что Россия вдруг стряхнет дурной сон, полосатый шлагбаум поднимется, и все вернутся, займут прежние свои места, — и Боже мой, как подросли деревья, как уменьшился дом, какая грусть и счастье, как пахнет земля...
Эта книга началась с тонкого и трагического каламбура Владимира Набокова — а стала, пожалуй, тончайшим и трагичнейшим из его произведений. Потому что велика трагедия "унесенной ветром" русской эмиграции, однако вдвое страшнее история "русских мальчиков", выросших без родины. И тогда под ногами изначально ощущается не земля — пропасть. И нет места для любви, дружбы, понимания. И нет — не может быть! — уверенности в завтрашнем дне, да и во вчерашнем, по сути, тоже. А что до подвига — подвиги легко...
Да и не все ли равно, откуда приходит нежный толчок, от которого трогается и катится душа, обреченная после сего никогда не прекращать движения.
Эта книга началась с тонкого и трагического каламбура Владимира Набокова — а стала, пожалуй, тончайшим и трагичнейшим из его произведений. Потому что велика трагедия "унесенной ветром" русской эмиграции, однако вдвое страшнее история "русских мальчиков", выросших без родины. И тогда под ногами изначально ощущается не земля — пропасть. И нет места для любви, дружбы, понимания. И нет — не может быть! — уверенности в завтрашнем дне, да и во вчерашнем, по сути, тоже. А что до подвига — подвиги легко...
И теперь, когда на квартире у писателя Бубнова большими волнами шел разговор, полный имен, и Соня, все знавшая, смотрела искоса на него с насмешливым сожалением, Мартын краснел, терялся, собирался пустить свое утлое словцо на волны чужих речей, да так, чтобы оно не опрокинулось сразу, и все не мог решиться, и потому молчал; зато, устыдясь отсталости своих познаний, он много читал по ночам и в дождливые дни, и очень скоро принюхался к тому особому запаху — запаху тюремных библиотек, — который исходил от советской словесности.
Эта книга началась с тонкого и трагического каламбура Владимира Набокова — а стала, пожалуй, тончайшим и трагичнейшим из его произведений. Потому что велика трагедия "унесенной ветром" русской эмиграции, однако вдвое страшнее история "русских мальчиков", выросших без родины. И тогда под ногами изначально ощущается не земля — пропасть. И нет места для любви, дружбы, понимания. И нет — не может быть! — уверенности в завтрашнем дне, да и во вчерашнем, по сути, тоже. А что до подвига — подвиги легко...
Должен же существовать образец, если существует корявая копия.
Действие романа происходит в неопределенное время в стране, напоминающей Россию. Здесь в крепости ожидает смерти на плахе узник по имени Цинциннат Ц. Он осужден за преступление, которое определяется как «гносеологическая гнусность». День казни близок, но точно не обозначен. В мучительном ожидании этого дня Цинциннат предается воспоминаниям и размышляет об окружающей его действительности, в то время как сама действительность постепенно превращается в сюрреалистический кошмар.
Тогда Цинциннат брал себя в руки и, прижав к груди, относил в безопасное место.
Действие романа происходит в неопределенное время в стране, напоминающей Россию. Здесь в крепости ожидает смерти на плахе узник по имени Цинциннат Ц. Он осужден за преступление, которое определяется как «гносеологическая гнусность». День казни близок, но точно не обозначен. В мучительном ожидании этого дня Цинциннат предается воспоминаниям и размышляет об окружающей его действительности, в то время как сама действительность постепенно превращается в сюрреалистический кошмар.
В мире нет ни одного человека, говорящего на моем языке; или короче: ни одного человека, говорящего; или еще короче: ни одного человека.
Действие романа происходит в неопределенное время в стране, напоминающей Россию. Здесь в крепости ожидает смерти на плахе узник по имени Цинциннат Ц. Он осужден за преступление, которое определяется как «гносеологическая гнусность». День казни близок, но точно не обозначен. В мучительном ожидании этого дня Цинциннат предается воспоминаниям и размышляет об окружающей его действительности, в то время как сама действительность постепенно превращается в сюрреалистический кошмар.
Видно было, что его огорчала потеря дорогой вещицы. Это видно было. Потеря вещицы огорчала его. Вещица была дорогая. Он был огорчен потерей вещицы.
Действие романа происходит в неопределенное время в стране, напоминающей Россию. Здесь в крепости ожидает смерти на плахе узник по имени Цинциннат Ц. Он осужден за преступление, которое определяется как «гносеологическая гнусность». День казни близок, но точно не обозначен. В мучительном ожидании этого дня Цинциннат предается воспоминаниям и размышляет об окружающей его действительности, в то время как сама действительность постепенно превращается в сюрреалистический кошмар.
Хорошие игроки никогда много не думают.
Действие романа происходит в неопределенное время в стране, напоминающей Россию. Здесь в крепости ожидает смерти на плахе узник по имени Цинциннат Ц. Он осужден за преступление, которое определяется как «гносеологическая гнусность». День казни близок, но точно не обозначен. В мучительном ожидании этого дня Цинциннат предается воспоминаниям и размышляет об окружающей его действительности, в то время как сама действительность постепенно превращается в сюрреалистический кошмар.
Аккуратность украшает жизнь одинокого человека.
Действие романа происходит в неопределенное время в стране, напоминающей Россию. Здесь в крепости ожидает смерти на плахе узник по имени Цинциннат Ц. Он осужден за преступление, которое определяется как «гносеологическая гнусность». День казни близок, но точно не обозначен. В мучительном ожидании этого дня Цинциннат предается воспоминаниям и размышляет об окружающей его действительности, в то время как сама действительность постепенно превращается в сюрреалистический кошмар.
Еще ребенком, еще живя в канареечно-желтом, большом, холодном доме, где меня и сотни других детей готовили к благополучному небытию взрослых истуканов, в которые ровесники мои без труда, без боли все и превратились; еще тогда, в проклятые те дни, среди тряпичных книг, и ярко расписанных пособий, и проникающих душу сквозняков, - я знал без узнавания, я знал без удивления, я знал, как знаешь себя, я знал то, что знать невозможно, - знал, пожалуй, ещё яснее, чем знаю сейчас. Ибо замаяла меня жизнь: постоянный трепет, утайка знания, притворство, страх, болезненное усилие всех нервов - не сдать, не прозвенеть... и до сих пор у меня еще болит то место памяти, где запечаталось самое начало этого усилия, то есть первый раз, когда я понял, что вещи, казавшиеся мне естественными, на самом деле запретны, невозможны, что всякий помысел о них преступен.
Действие романа происходит в неопределенное время в стране, напоминающей Россию. Здесь в крепости ожидает смерти на плахе узник по имени Цинциннат Ц. Он осужден за преступление, которое определяется как «гносеологическая гнусность». День казни близок, но точно не обозначен. В мучительном ожидании этого дня Цинциннат предается воспоминаниям и размышляет об окружающей его действительности, в то время как сама действительность постепенно превращается в сюрреалистический кошмар.