Мои цитаты из книг
И вот, помню, эпизод: очередной скандал между влюбленной девочкой и ее восьмидесятилетним дедом, профессором, знаменитым в городе хирургом.
– Это любовь, любовь! – кричит моя подруга. – Ты ничего не понимаешь!
Дед аккуратно намазал повидло на кусочек хлеба и спокойно сказал:
– Дура, любовь – это годы, прожитые вместе.
Прошло сорок лет, а эта сцена перед моим мысленным взором столь прозрачна и ярка, будто произошла минуту назад: залитая солнцем терраса, накрытый к завтраку стол и морщинистые руки старого хирурга, спокойно намазывающие десертным ножиком горку повидла на ломоть хлеба.
Не относитесь так серьезно к литературным текстам, это не боговдохновенная Библия. Мало что писателю взбредет в голову вспомнить?! - Хороший писатель всегда врун в самом ослепительном смысле этого слова. К тому же я отношусь к тому роду людей, которые любят свое настоящее, а не прошлое. И детство, и юность у меня были трудны. И когда все это трепетное барахло осталось в прошлом, я вздохнула полной грудью и поняла, что ничем не обязана самой себе - своим воспоминаниям, детским привязанностям,...
Кроме того, помните анекдот: «Вы ностальгируете по России? – С чего это? Я что, еврей?»
Не относитесь так серьезно к литературным текстам, это не боговдохновенная Библия. Мало что писателю взбредет в голову вспомнить?! - Хороший писатель всегда врун в самом ослепительном смысле этого слова. К тому же я отношусь к тому роду людей, которые любят свое настоящее, а не прошлое. И детство, и юность у меня были трудны. И когда все это трепетное барахло осталось в прошлом, я вздохнула полной грудью и поняла, что ничем не обязана самой себе - своим воспоминаниям, детским привязанностям,...
Дело происходит в начале двадцатого века, на Бруклинском мосту.Сидит слепой нищий и держит в руках картонку, на которой написано: «Подайте слепому!»К нему подходит молодой писатель и спрашивает: — Ну, и много тебе подают?— Два, три доллара в день, — уныло отвечает слепец.— Дай-ка мне твою картонку! — говорит писатель, достает карандаш, что-то пишет на оборотной стороне слезливого воззвания и отдает нищему: — Теперь будешь держать ее вот так!Проходит месяц, другой… Снова появляется молодой писатель на Бруклинском мосту, подходит к слепому нищему:— Ну, сколько сейчас тебе подают?Тот узнал его голос, страшно обрадовался, за руку схватил:— Слушай, слушай! Теперь я имею двадцать, тридцать долларов в день! Скажи, что ты там такое написал?!— Все очень просто, — ответил молодой человек, который мог лишь мечтать о таких гонорарах. — Я написал:«Придет весна, а я ее не увижу…»
Не относитесь так серьезно к литературным текстам, это не боговдохновенная Библия. Мало что писателю взбредет в голову вспомнить?! - Хороший писатель всегда врун в самом ослепительном смысле этого слова. К тому же я отношусь к тому роду людей, которые любят свое настоящее, а не прошлое. И детство, и юность у меня были трудны. И когда все это трепетное барахло осталось в прошлом, я вздохнула полной грудью и поняла, что ничем не обязана самой себе - своим воспоминаниям, детским привязанностям,...
Именно в Одессе я увидела настоящую дощатую будку часового мастера, каких нигде уже не осталось. Накануне я сдуру купила часы, легкомысленно забыв наставления Великого Комбинатора, что вся контрабанда в Одессе делается на Малой Арнаутской. Само собой, на вторые сутки часики мирно усопли. Так что, можно представить, с какой надеждой я кинулась к будке часовщика.В ней сидел маленький лысый старичок, с насаженным на глаз картонным стаканом-линзой. Мой дед был точно таким часовщиком в Харькове, поэтому я чуть не прослезилась.— Боже мой! — воскликнула я. — Только в Одессе остались такие часовые будочки.Он поднял лысину, переставил стаканчик на лоб и внимательно на меня посмотрел.— Мадам… — грустно проговорил он. — От Одессы осталась одна интонатия…А взглянув на мои новоприобретенные часы, вздохнул и сказал:— Вам нужен трамвай.— Какой номер? — встрепенулась я, думая, что он направляет меня в какой-нибудь Дом быта поблизости…— А это вам без разницы, — ответил он без улыбки. — Дождитесь трамвая и положите этот хлам на рельсы… Для развлечения.
Не относитесь так серьезно к литературным текстам, это не боговдохновенная Библия. Мало что писателю взбредет в голову вспомнить?! - Хороший писатель всегда врун в самом ослепительном смысле этого слова. К тому же я отношусь к тому роду людей, которые любят свое настоящее, а не прошлое. И детство, и юность у меня были трудны. И когда все это трепетное барахло осталось в прошлом, я вздохнула полной грудью и поняла, что ничем не обязана самой себе - своим воспоминаниям, детским привязанностям,...
Покидая в 90-м Советский Союз, я оплакивала свою несбывшуюся Одессу, так как была уверена, что уже никогда, никогда не окажусь на ее легендарных улицах и бульварах… Но так уж случилось: в тяжелом и нищем 93-м меня — уже из Израиля — пригласили приехать в Одессу, выступить.
И вот — промозглый ноябрь, некогда очаровательные, но обветшавшие особняки, вывернутые лампочки в подъездах, выбитые окна… Первая наша встреча с легендарным городом как-то не заладилась. А может, грустно подумала я, Одессы-то уже и нет, одесситы разъехались, остались дожди, грязь, уныние и запустение…
С такими тяжелыми мыслями я взобралась в вагон пустого, по вечернему времени, трамвая.
И первым делом увидела плакат, на котором была изображена дамочка, перебегающая трамвайные пути. Рисунок был снабжен четверостишием:Быть может, мечтая о сцене, о славе,
Она отступила от уличных правил,
Забыв, что подобная неосторожность
Буквально отрежет такую возможность!Замерев от восторга, я опустила взгляд, и на спинке скамьи впереди себя увидела процарапанное: «Все мущины — обманщики и притворщики!», а чуть ниже: «Вы, Розочка, тоже не ангел!»
А уж усевшись и подобрав с сиденья оставленный газетный лист, немедленно уперлась в объявление Одесской киностудии: «Для съемок нового цветного, широкоформатного художественного фильма требуются люди с идиотским выражением лица». И не успев задохнуться проглоченным воплем удачи, тут же прочла в разделе «Спортивные новости»: «Вчера в Москве состоялся матч между одесским „Черноморцем“ и местной футбольной командой».
Нет, подумала я, Одесса никуда не уехала, ее не размыли дожди, просто она переживает очередную эпоху очередной революции…
Не относитесь так серьезно к литературным текстам, это не боговдохновенная Библия. Мало что писателю взбредет в голову вспомнить?! - Хороший писатель всегда врун в самом ослепительном смысле этого слова. К тому же я отношусь к тому роду людей, которые любят свое настоящее, а не прошлое. И детство, и юность у меня были трудны. И когда все это трепетное барахло осталось в прошлом, я вздохнула полной грудью и поняла, что ничем не обязана самой себе - своим воспоминаниям, детским привязанностям,...
"Время не щадит то, что сделано без затраты времени" Эжен Делакруа
Не относитесь так серьезно к литературным текстам, это не боговдохновенная Библия. Мало что писателю взбредет в голову вспомнить?! - Хороший писатель всегда врун в самом ослепительном смысле этого слова. К тому же я отношусь к тому роду людей, которые любят свое настоящее, а не прошлое. И детство, и юность у меня были трудны. И когда все это трепетное барахло осталось в прошлом, я вздохнула полной грудью и поняла, что ничем не обязана самой себе - своим воспоминаниям, детским привязанностям,...
Если бы рот наш был полон песней, как море водами, а наш язык – ликованием, как бесчисленные волны морские, а наши уста – восхвалением, беспредельным, как ширь небосвода, и наши глаза сияли бы, как солнце и как луна, и будь наши руки распростерты, как орлы в небесах, а наши ноги легки, как лани, – мы все же не сумели бы по достоинству возблагодарить Тебя, Господи, за все чудеса Твои.[древняя молитва, утренняя молитва евреев на субботу и праздники]
Не относитесь так серьезно к литературным текстам, это не боговдохновенная Библия. Мало что писателю взбредет в голову вспомнить?! - Хороший писатель всегда врун в самом ослепительном смысле этого слова. К тому же я отношусь к тому роду людей, которые любят свое настоящее, а не прошлое. И детство, и юность у меня были трудны. И когда все это трепетное барахло осталось в прошлом, я вздохнула полной грудью и поняла, что ничем не обязана самой себе - своим воспоминаниям, детским привязанностям,...
Что касается меня, то я всегда знала, что Бог есть. Я говорю не об
ощущениях, а о знании. Это при абсолютно атеистическом воспитании в
совершенно атеистической среде. То есть в полном отсутствии Бога. Моя
младшая сестра в детстве перед экзаменом по музыке молилась на портрет
польского композитора Фредерика Шопена, который висел у нас в комнате.
Однажды я подслушала эту молитву. "Шопочка! - жарко шептала моя девятилетняя
сестра. - Милый Шопочка, сделай так, чтоб я не ошиблась в пассаже!.." Так
что я сразу отметаю все обсуждения этой темы
Впрочем, как и большинство русских поэтов-пьяниц, мой знакомый был евреем.
"Там, наверху - по моему ведомству, - всегда заботились о том, чтобы я понимала смысл копейки. А поскольку от природы я - мотало, то для такого понимания приходилось меня тяжко учить. Полагаю, выдумывание принудительных работ входило в обязанности моего ангела-хранителя. Это он выписывал наряды. Пускаясь в то или иное предприятие, я всегда предчувствую, как посмотрят на дело там, наверху: потреплют снисходительно по загривку или как говаривала моя бабушка, "вломят по самые помидоры"… И некуда...
Сколько неистраченной женской энергии, думал Петя, ей бы родить да помыкаться с яслями, с карантином каким-нибудь, со свинками-ларингитами… Вот что ей надо, а не Джульетт играть…
Художник - герой этой книги. Тревожный, мнительный, вздорный, трагичный - личность, как правило, необаятельная... и все же чертовски для людей привлекательная! То, что у обывателя зовется "творчеством" и подразумевает богемную легкость жизни, безделье, пренебрежение приличиями, то для художника оборачивается тяжким ярмом таланта, вечным мятежом и той бесконечной битвой за Жизнь, которую он ведет со Смертью.