Война - это путь обмана
— Привет, — обворожительно улыбнулся парень. — Меня зовут Вася, а тебя?
— Какая разница, если ты уже уходишь? — холодно спросила гимнастка, на секунду оторвав взгляд от журнала.
«Ох, что-то сейчас будет», — хихикнул Алекс.
— Ты наверняка спортом занимаешься, — как ни в чем не бывало продолжил Вася. — Видно по спортивной фигуре. Я тоже спорт люблю.
— По тебе тоже видно. — Машка выразительно посмотрела на его гипс.
— Конечно, — довольно кивнул Вася. — Это видно по моей пружинистой спортивной походке.
— Скорее по гипертрофированным бицепсам, — От Машки так и веяло холодом. — Что же касается походки, — продолжила она, — то все эти глупые подпрыгивания во время ходьбы считаются вредными для суставов.
— Ой, да ладно! — отмахнулся Вася. — Знаешь… как только я тебя увидел, сразу понял, что это судьба. Ты веришь в любовь с первого взгляда?
Гимнастка фыркнула и демонстративно перевела взгляд на перрон, но Вася упорно продолжал гнуть свою линию:
— Давай сходим в кино. Или ты предпочитаешь другие развлечения?
— Я предпочитаю других парней, — свысока ответила Машка.
Но Васю было не так-то просто отшить.
— А что тебе во мне не нравится? Только скажи, и я изменюсь. Любовь может творить чудеса!..
Машка явно начинала терять терпение.
— Просто заткнись.
— Ну это не конструктивная критика, хотя тебе очень идет злиться…
Вася взял Машку за руку, намереваясь ее поцеловать.
— Ну все, ты меня достал, — резюмировала она, одним ловким движением перехватила его кисть и взяла на болевой прием.
Запомните самое главное: процесс самосовершенствования не должен прерываться никогда, ему нет начала и нет конца.
– Я занимаюсь тем, что мне нравится, и мне плевать, кто и как это называет.
жизнь учит тому, что иногда сбываются даже самые неожиданные предположения.
На фризе золотились странные русско-греко-латинские буквы надписи: «VΣЯ NАША ЖИZNЬ ИГRА».
...ещё немного — и весь наш мир будет безвозвратно удалён с Реальномирного Сервера!
Веер огненных стрел бесшумно и стремительно пролетел сквозь дыру.
Вторая кассета бомб… гниль и тьма!
Арлекин бросился на пол, ящерицей заполз под кровать — а там уже прятался Валериан, предусмотрительно заткнув уши пальцами.
— Не затыкать! — успел проорать ему Арлекин. — Открой рот, зевай!
И грянул гром… а за ним ещё и ещё… а напоследок — удар такой силы, будто по ушам врезали кулаками. Со стен и потолка сыпалась побелка, заставляя кашлять от меловой пыли… Вторая волна, третья… Арлекин не считал. Потом был рёв и ураганный сквозняк… А потом стало почти тихо.
Он глянул в окно.
Грибы вставали в небо.
Вставали с торжественным штормовым гулом.
Два гриба — большой и малый. Их ножки струились вверх и источали багровое тление. Купол белой шляпки большого гриба уже дорос до дыры в туче и поднимался сквозь неё в чистое небо. Остаток тучи тёмным клубящимся валом окольцовывал его… Никогда в жизни Арлекин не видел ничего грандиознее и прекраснее… Эти вздымающиеся купола… такой безупречной гладкости… такой до слёз невинной ангельской белизны… а вокруг — предсмертное кипение тучевых громад, провалы мрака, дымные снопы солнечных лучей… синева, пепел и перламутр…
Всё естественное искусственно, а значит, всё искусственное естественно.