– Пусть косятся и сплетничают сколько влезет, только никогда не позволяй себя унижать. – Невесело улыбнувшись, Эзра окидывает аудиторию холодным взглядом; по-моему, никто не заметил, как изменилось его лицо. – Никогда не показывай, что теряешь уверенность. Сила в улыбке, пусть даже на душе тяжело.
– Слова могут ранить, раны – загноиться, однако даже переломы рано или поздно срастаются, Лиса.
– Просто живи, как просит душа, Лиса. Для кого-то ты можешь быть плохим парнем, для кого-то – хорошим, но каждый в какой-то момент становится злодеем. Вся разница в том, как на тебя смотрят.
На самом же деле "Волны" Вирджинии Вулф, "Улисса" Джойса, "Игру в классики" Кортасара или "Александрийский квартет" Даррелла никак нельзя причислить к нереалистическим романам, напротив — это романы каждый в своём роде гиперреалистические, романы полностью признающие, что действительность не просто кусок мяса, который либо есть, либо нет, а нечто ускользающее и в конечном счёте всегда сопряженное с сознанием. Это гиперреалистические драмы сознания — и праздник сознания тоже
Ещё он (Владимир Микеш) объяснил мне, что, согласно Мерло-Понти, у разных людей разная кинетическая мелодия, которая проявляется в их дикции, движениях и жестах, и что мелодия Данте до сих пор слышна в "Божественной комедии", хотя он и умер много веков назад.
...в слове "девичий" где-то маячат "диво" и "дичь"
Мои отношения с мертвым языком социологии складывались чем дальше, тем хуже, и с недавних пор я мог использовать его разве что в монструозных кавычках. Все зашло настолько далеко, что на одном семинаре я посоветовал студентам каждый раз полоскать рот после того, как они произнесут аспект, фактор или дискурс. А когда одна несчастная особо одаренная студентка заговорила о рецепции института проституции, мне захотелось выставить ее за дверь.
В случае с наркотиками все более и менее понятно: желание экстаза удовлетворяют — стимуляторы, желание заглушить боль — опиаты, а желание получить трансцендентный опыт — психоделики. Ни один наркотик не вызвал бы привыкание, если бы не отвечал на ту или иную потребность. А поскольку в любовных отношениях мы подсознательно ищем всё и сразу, в них рождается самая сильная зависимость, подумал я. Тот, кто нас любит, пробуждает в нас сексуальный экстаз, своим вниманием и нежностью усмиряет нашу боль, а если к тому же мы любим в ответ, нам дается наиболее естественная возможность выйти за пределы самих себя. Любовь одновременно стимулирует, заглушает страдания и открывает ворота внутренней темницы.
Я обучился абстрактной акробатике, в которой умение жонглировать понятиями считалось необходимым навыком, а способность гадать на теории – высшим пилотажем. Но большинство этих теорий казались мне скорее террориями, а постулаты, на которых эти теории основывались, я называл про себя костылатами, механическими заменителями другого, намного более изящного и гибкого способа мышления.
В то время из меня буквально сочилась подавленная субъективность.