Несмотря на то что романист был сыном врача, а возможно, и в силу этого, к медицине он относился с большим недоверием.
Размышлять о мозге трудно, потому что для этой цели нужно использовать тот самый мозг: занятие сложное и, вероятно, в конечном счете бесполезное.
Моя память - место, где пересекаются деградация и приукрашивание.
Давно прочитаны все книги, плоть томится.
Бежать! Я слышу гул: за птицей рвется птица
В морскую ширь, пьяна от брызг и высоты.
Ничто, ни белизной хранимые листы,
Ни лампа над столом в безлюдье ночи черной
Мне сердца не вернут из синевы просторной,
Ни ты, старинный сад, затерянный в зрачках,
Ни девочка-жена с ребенком на руках,
Прощайте! Стимер мой встает под ветер свежий,
Он экзотических достигнет побережий.
О скука под пятой безжалостной мечты,
В прощальный взмах платка, как прежде, веришь ты,
А мачты все скрипят и жадно шторма просят,
Обломками в морях потом их волны носят,
Без мачт, без мачт! вдали от щедрых островков…
Но вслушайся, душа, в напевы моряков! Стефан Малларме - Ветер с моря
- Скажите, дорогая, Куда мы отплывём? Наш парус встал, сверкая Трепещущим крылом. - Где сердце любит вечно, Туда меня зови. - Увы, в такие страны Не знают капитаны Пути в морях любви. Теофиль Готье - Баркарола
Как я уже говорил, мои заметки о собственной юности и о жизни других крайне скудны. Вообще говоря, мы хуже запоминаем тех, с кем не рассчитываем пересечься заново. Так что мои воспоминания того времени укладываются в одну короткую главку из эпизодов и образов, полустертых, словно бусины четок.
...наряды для торжественных случаев превращали нас не столько в состарившиеся копии самих себя, сколько в молодящиеся, несовершенные копии наших родителей
Нам, по крайней мере, известно, что мы люди. Или нет? Люди, сдается мне, так заняты своей жизнью, что забывают о принадлежности к роду человеческому... или, по крайней мере, забывают, что значит быть человеком и что из этого следует, а в связи с этим — что значит быть мертвым.
Впервые задумавшись всерьез о смерти, я мысленно нарисовал ее образ: не в виде чего-то такого, что нас ожидает, не в виде конечной точки в долгом путешествии, не в виде пункта назначения, откуда уже не будет исхода. Скорее, мне думалось, что она всегда рядом, идет параллельными тропами вдоль моей жизни. И в любой точке какое-нибудь неожиданное стечение обстоятельств может привести к тому, что она свернет на мою тропу и сотрет меня с лица земли.
Надо принять тьму, которой тебя окружают, овладеть ей. Не поддаваться всякому дерьму, которое льют тебе на голову, высвободить темное начало души и заставить обидчиков истечь кровью.