Неужели ее действительно так звали? А если боливийцы подшутили над ним? Ведь они имели омерзительную привычку паясничать и дурачиться, как, впрочем, и многие другие, кого он встречал здесь на своем пути.
– Неужели ты полагаешь, что твои причуды и выверты – это и есть свобода? Неужели свобода, по-твоему, – это слушать марсианское радио или гулять по кругу, как гуляют узники на тюремном дворе?
– А разве получается лучше, когда ты слушаешь все это разом? – насмешливо спросила она. – Но ведь остается надежда: а вдруг в какой-то момент проклюнется и что-либо стоящее?
Он вспомнил, что на самом деле нашел нужную деталь случайно – именно в тот миг, когда собрался прекратить поиски. Следовало ли считать это очевидным знаком? Ведь понятно, что только безнадежный тупица не угадает связи между двумя такими фактами.
Все, что творилось на размашистых просторах Патагонии, подчинялось особой логике, почти недоступной человеческому разуму.
Теперь Паркер уже не сомневался, что воспоминание о девушке в момент полного отчаяния и появление нужной шестеренки – две стороны одной медали. И он снова переменил свои планы, уже в третий раз за сутки, решив, что должен непременно встретиться с ней, то есть вернуться в парк развлечений. Это помогло ему воспрянуть духом и забыть как про непогоду, так и про стук металлических листов.
... Патагония, она не всякого принимает за своего, и дураки тут платят за любой промах ой как дорого.
– И вы полагаете, будто кто-то согласится опубликовать весь этот бред? – Ну, не вам судить, бред это или нет. Вы живете совсем в другом мире. – Да и вы тоже, если говорить откровенно.
– Иногда я вам завидую. Только оставаясь в одиночестве среди таких просторов, можно по-настоящему оценить свободу, – сказал журналист. Паркер ответил не сразу: – Да, в этом что-то есть. – Однако уверенности в вашем голосе почему-то не чувствуется. – Дожив до таких лет, я уже мало в чем бываю до конца уверен.
– Нет, сильно я не страдаю, просто мне платят слишком мало – да еще и черным налом, контора едва сводит концы с концами, на хозяина нельзя ни в чем положиться, у меня нет надежных документов, и я не знаю, сколько еще сможет пробегать старый грузовик.