Итак, генерал, ясно, что самыми важными факторами освобождения порабощённого народа являются: 1) покаяние народа и 2) милость Божия.
1) грехи начальников народа являются причиной войны и поражения; 2) ради грехов и беззаконий богоборческих начальников народа страдает и народ, а государство, лишившись самостоятельности и свободы, пропадает.
1) тот, кто в гордости своей, забыв Господа, надеется на оружие своё, тот постыдно терпит поражение и гибнет;
2) тот, кто в смирении сердца своего не надеется на оружие, а покаянно взывает о помощи к Богу, тот со славой побеждает;
3) Бог помогает смиренным и верующим против гордых и неверующих;
4) часто Бог употребляет, на человеческий взгляд, незначительные средства, чтобы поразить гордых и неверующих.
Они забывают — если они вообще это знали, — что побеждает не та или иная культура, а истина и праведность. Культура же в случае войны равняется нулю.
Отчего же тогда бывает война среди христиан? Оттого, что война гнездится в самих христианах; а гнездится она в них потому, что они стали сомневаться в цели или пренебрегли путём.
Никто, кроме Византии, не усваивал так точно и безоговорочно цели человеческой жизни, открытой Господом. Всё же Византия погибла; погибла она оттого, что исповедовавшие Бога византийцы оскорбляли Его своим нечестием и попирали Божий закон, знанием которого они похвалялись. Они признавали цель — Христа, а шли путями греха. Их постигло то, о чем сказано в Евангелии: «Раб же тот, который знал волю Господина своего, и не был готов, и не делал по воле Его, бит будет много. А который не знал и сделал достойное наказания, бит будет меньше» (Лк. 12, 47–48).
Христиане являются слугами, знающими волю Господина своего, и бывают часто и горько наказаны; а нехристиане, не знающие ни цели, ни пути, не знают и воли своего Господина, за что и бывают меньше наказаны. Лишь этими словами Христа и можно объяснить, почему за последние 150 лет Европа вела больше войн, чем весь остальной мир.
В наше время гораздо больше, чем когда-либо, кричат о мире — и готовятся к войне…
В сущности, интересен и своеобразен всякий человек. Только люди поверхностные жалуются на отсутствие «интересных» людей. Паскаль говорит: «чем кто разумнее, тем больше находит он оригинальных людей; люди толпы неспособны видеть различий между людьми».
Как это на первый взгляд опять ни покажется парадоксальным, – писателю очень мешает быть самим собою выяснение для себя задач искусства, – что оно такое, какие цели должно преследовать, какими должно пользоваться средствами и т. п. Как думающий человек, он, конечно, не может не интересоваться теоретически вопросами о самом для него дорогом деле. Но, как художник, он должен, приступая к работе, совсем забыть обо всех этих вопросах. Лозунгом его должны быть слова гетевского певца:
Ich singe, wie der Vogel singt,
Der in den Zweigen wohnet. —Подобно птице я пою,
Живущей между веток.Как птица, в блаженной свободе бессознательного влечения, должен художник выражать то, чем полна его душа, не задаваясь вопросами, что такое поэзия, каковы ее задачи. Теория всегда узка, схематична и деспотична, искусство же широко, многогранно и не терпит на себе никаких пут.