...но планы тем и хороши, что их можно всегда подкорректировать...
— Получается, что достойного мужчину я не встретила. А довольствоваться меньшим… не желаю...
— Возраст! — Люся сердито вскочила со своего места. — Да какой возраст, Стелл? Ты всего-то на год старше. Нет, конечно, ты все правильно решила! Молодец! Но вот, что касается возраста… Хрен на него! Вот такой, — Люся развела руки в стороны. — Знаешь, что бабуля на этот счет говорит? Нет? Она утверждает, что возраст — это число, которое показывает, как далеко ты готов ехать за дешевой свиной ногой на холодец...
Процедура ЭКО была хороша еще и тем, что будущие родители заранее могли выбрать пол ребенка. У Стеллы на этот счет не было никаких сомнений. Она хотела сына. Почему-то ей казалось, что с ее характером она сможет воспитать достойного человека. Да и вообще, всю жизнь ей намного проще давалось общение с мужчинами. А вот с женским полом не складывалось с самого детства. У нее и подруг-то не было. Тогда Стелла не понимала — почему, и очень тяготилась, а после… Дошло. Она была красивой. Обычно женщины такого не прощали...
- Привет. Долго ждешь?
— Нет. Ты вовремя…
Стелла улыбнулась и, решительно взяв мужчину за руку, повела его за собой:
— Я соврала, — призналась без всякого раскаяния в голосе, — сегодня здесь не играют, что, согласись, даже лучше…
— Почему? — растерялся Артур.
— Потому, что на первом свидании гораздо интереснее слушать друг друга. Как думаешь?
- Это совершенно бессмысленно — ехать черте куда…
— Так… я все сказал, — отрезал Артур, и себе вставая, — если ты здесь закончила, иди, одевайся. Машина уже прогрелась.
Если честно, она хотела настоять на своем, но потом, все же, одумалась. Мужику очень важно понимать, что последнее слово осталось за ним. И кем бы она была, если бы не потешила его самолюбие? Эх… Как же давно никто не смел сказать в ее адрес «я все сказал!» Это прозвучало так по-мужски, что даже пальчики на ногах поджались, а внизу живота разлилась сладкая истома. Неудивительно… Она так сильно устала от постоянной ответственности и необходимости что-то решать, что ей просто хотелось хоть где-то быть на вторых ролях. Быть не направляющей, а ведомой…
Усталость давила на плечи. Мужчина нажал на режущие глаза и снова сосредоточил взгляд на Стелле. Голая, она смотрелась развратно, в деловом костюме — недоступно, в спортивной форме — горячо, а в вечернем платье у плиты — просто охренительно. Господи, и как она только соорудила такую прическу?
После похорон Артур испытал, наверное, весь спектр эмоций. И передумал всё… Сначала злился, потом искал оправдания. Да-да, оправдания, которые были нужны, в первую очередь, ему самому. Ведь не хотелось верить в самое худшее! До последнего не хотелось… Однако, не существует оправданий предательству. Есть правда, а есть ложь. Белое и черное. Истины, актуальные во все времена: любовь, честь, совесть… Жизнь — это река. И в этой реке кто-то выбирает любовь и преданность… А кто-то — нечто противоположное...
Любовь — материя тонкая. Ей все равно, какой длины у вас ноги и список комплексов. Ей нет дела до объема вашей талии и брекетов на зубах. Любовь иррациональна…
- Что делать будем, Сара Измайловна? Будить? – усмехнулась акушерка. – Тут головка уже. Погоди-погоди, Вет, тужится ещё рано.
– Пусть спит, правда, доченька? Мы сами справимся.
Вета, которой было уже совсем не до этого, резко кивнула. И содрогнулась всем телом, застонала. Впрочем, её стон утонул в храпе Когана и последующим за этим смехом акушерки и свекрови. А потом ещё было много-много звуков… Но самый важный один – плачь её первенца, её сына.
– А? Что? Уже началось?! – вскочил Коган.
– Смотря о чём речь, сынок. Если о родах – все благополучно закончилось. А если о жизни в целом… – Сара Измайловна стряхнула слёзы, – … да, всё только начинается...