-Лично я себе так сказала: дождусь внуков, понянчу немного – и можно помирать. У вас, кстати, как успехи на этом фронте?
Конечно, Вета могла сказать, что это не её собачье дело. Но ведь она понимала, что движет этой женщиной! И даже более того, разделяла в какой-то мере её опасения и страхи.
– На этом фронте идут бои. Мы стараемся, Сара Измайловна.
– Ты же понимаешь, что если ничего не получится, лучше тебе оставить Кешу в покое?
В носу защипало. Вета зажмурилась до звёзд перед глазами, чтобы не заплакать, хотя вряд ли бы её слёзы на поминках могли кого-то смутить.
– А я его не держу.
– О, держишь! Крепко держишь. Кешка, дуралей, ещё в школе вбил себе в башку, что в тебя влюблён. Он себе всю юность этой любовью испоганил, всю молодость. Так не дай же ему испоганить себе зрелость и старость. Нет ничего хуже старости в одиночестве. Ты уж мне поверь...
- Кеш… Ты как, милый?
Коган моргнул, будто забыв, что не один.
– Нормально.
– Вот и хорошо. Не вздумай себя винить. Ты сделал всё, что мог.
– Но этого оказалось недостаточно.
– Мы всего лишь врачи, а не боги...
- Так здесь же! На, вот, возьми… – Там открыл ящик, вынул связку ключей и вручил их Сандаловой.
– Ты уверен, что хочешь этого? Я же смогу ворваться к тебе в любой момент.
– Так обычно и происходит, если двое живут вместе. Не правда ли?
– А вдруг ты решишь кого-нибудь сюда привести? – сглотнула Виолетта.
– Что за бред?! Откуда у тебя эти мысли?
– Не бери в голову…
– Нет, уж, скажи! – Коган догнал её на лестнице и взял за руку.
– А то ты не понимаешь.
– Нет. Это же всё до тебя было.
– Значит, со мной будет всё по-другому? Брось. Все вы одним миром мазаны...
Тем утром Ветка, конечно, обалдела. И застыдилась даже. Спросите, почему? Да потому, что обвиняя Тама в том, что он ни черта о ней настоящей не знал, сама о нём тоже не знала многого. Например, что он может так… отстаивать себя. Их отстаивать. Так жёстко, безапелляционно, так, что ей захотелось встать и зааплодировать. И это было действительно удивительно, потому что в их компании Когана всерьёз считали маменькиным сынком, который, как и всякий хороший еврейский мальчик, глядел матери в рот и стремился всячески той угодить. Оказалось, им лишь казалось...
- Вета, это очень большие деньги. В прошлом месяце я превысила свой лимит, между прочим, чтобы купить тебе подарки, и Кирилл сказал, что…
– Понятно. Не бери в голову, я что-нибудь придумаю. – Виолетта сползла на диван, удивляясь, как ей вообще пришло в голову, что это может сработать?
– Поздно думать, Вета! Я тебе такой вариант предлагала.
– Сомова?
– Вот именно. А теперь он уехал. Сама понимаешь – мужик он занятой.
– И даже не обещал вернуться? – усмехнулась Вета, и этим, кажется, окончательно разозлила мать...
...Мужчина может быть слабым лишь с той женщиной, которой полностью доверяет...
- Кстати, я опять получил выговор от бухгалтерии. За твой неоплаченный счёт. Знаешь, если у тебя проблемы с деньгами, я мог бы сам его оплатить.
– Зачем? Не надо. Проблем у меня нет. А что касается счёта… тот просто вылетел у меня из головы.
Вета почувствовала, как её кожа идёт красными стыдливыми пятнами. Удивительно, – казалось бы, ну что ей стоит признаться в собственных финансовых трудностях? А она не могла. Не давала дурацкая привычка держать хорошую мину при плохой игре...
Мысль о возвращении к такой модели поведения вызывала у Веты лёгкую тошноту. Она как будто заново была вынуждена проживать те дни в юности, когда родители ей указывали с кем дружить, с кем встречаться, а с кем этого делать не стоит. Потому что дело нужно иметь лишь с теми, кто может быть выгоден...
Бракованная… Хм. Это же надо было такое придумать! Как будто женщину делает женщиной способность родить! Тогда все забулдыги, что плодятся ради пособия, – самые женственные создания на планете. Ага. Как бы не так...
- Сергеич, ты где?
– Ой, как не хочется отвечать в рифму, Тоша. Ой, как не хочется… – пробормотал Там. Новоявленная мамочка хрюкнула от смеха. Привстала на локтях.
– Доктор, а с плацентой вы что будете делать?
– Макароны по-флотски, что ж ещё… Всё, Зина Петровна, я закончил, – крикнул Тамерлан, снимая перчатки.
– Макароны?
Эх! Видно туго до девушки доходило. А уж шутка юмора вообще не угадывалась.
– Да шучу я, мамочка. Шучу. Всё. Отдыхайте...