— Почему ты ее убил? — Она меня попросила.
— Я схожу с круга, — сказала она. — Этой мерзостью я сыта по горло. — Какой мерзостью? — Жизнью.
“Почему все эти высоколобые ученые думают над тем, чтобы продлить жизнь, хотя надо бы найти средства, чтобы приятно с ней покончить.”
С человеком может произойти нечто, о чем он думает, будто раньше с ним подобного не бывало, нечто, казалось бы, совершенно новое, но это ошибка. Достаточно увидеть, услышать или почувствовать это новое, и сразу же становится ясно, что все это однажды уже случалось с ним.
Можно быть очень приятным человеком и заодно убийцей.
— Всегда только завтра, — горько заметила она. — Счастье всегда нас ждет только завтра…
Повернув ключ в замке зажигания и заглушив двигатель, он сунул в рот сигарету и щелкнул любимой «Зиппо», которую таскал с двадцати лет. Глубоко втянул сиреневатый дым и медленно выдохнул сквозь сведенные губы.
Давно пора было бросить, но работа хирурга с ее выматывающим графиком мешала расстаться с дурной привычкой: сигареты помогали снимать стресс.
Больница была примечательна тем, что большинство пациентов не имели родных. Таких обычно не горели желанием принимать в реабилитационные центры и дома престарелых, но в Тадокоро, напротив, брали весьма охотно.
Подход, наверное, можно было назвать альтруистичным: мол, больница помогает тем, кому отказывают в других местах. Но Сюго видел и оборотную сторону: если родных нет, то некому и жаловаться – что бы ни произошло.
«В том и есть соль настоящей бабьей дружбы — отыскать нужное слово, поверить в него и решить, что нынче все будет ладом»
«Казаки, товарищи его, относились иной раз к девкам да бабам своим попросту: приласкал, ежели добра и послушна; отходил плетью, ежели блудит или спорить смеет. Продал, заложил, подарил — будто гласа своего не имеет. Ушел в поход да оставил без защиты. Вернулся многие лета спустя — будто бы так и надобно»