Мои цитаты из книг
Отсутствие логики - это моя привилегия.
Уже много лет отшельник живет в городе-лабиринте на другой планете, вынужденно скрываясь ото всех. Он изучил все её ловушки и западни. Смогут ли пробраться к нему люди с Земли — те, которые прилетели к нему за помощью?
Во время войны солдат убивает, поскольку окружающий мир ставит его в такую ситуацию. Это может оказаться несправедливая война, или может случиться, что он поймает на мушку собственного брата, но тем не менее война — это реальное событие, и он вынужден играть в ней свою роль.
Уже много лет отшельник живет в городе-лабиринте на другой планете, вынужденно скрываясь ото всех. Он изучил все её ловушки и западни. Смогут ли пробраться к нему люди с Земли — те, которые прилетели к нему за помощью?
— Значит у нас нет выбора? — Мы достаточно свободны, чтобы повертеться на крючке.
Уже много лет отшельник живет в городе-лабиринте на другой планете, вынужденно скрываясь ото всех. Он изучил все её ловушки и западни. Смогут ли пробраться к нему люди с Земли — те, которые прилетели к нему за помощью?
— Но ведь они видят, что у нас огромные города. Что мы знаем звездные перелеты. Разве это не доказательство нашего разума?
— Бобры строят плотины, — заметил Раулинс, — но ведь мы не заключаем договоров с бобрами. Мы не выплачиваем им компенсации, когда присваиваем себе их территории. Мы считаем, что по определенным соображениям чувства бобров можно не принимать в счет.
Уже много лет отшельник живет в городе-лабиринте на другой планете, вынужденно скрываясь ото всех. Он изучил все её ловушки и западни. Смогут ли пробраться к нему люди с Земли — те, которые прилетели к нему за помощью?
Нельзя делать значимые оценки окружающей вселенной, если не уверен, что все видишь таким, как оно на самом деле․
Уже много лет отшельник живет в городе-лабиринте на другой планете, вынужденно скрываясь ото всех. Он изучил все её ловушки и западни. Смогут ли пробраться к нему люди с Земли — те, которые прилетели к нему за помощью?
Видишь ли, я разносчик заразы, и имя этой заразы - правда. Я утверждаю, что залогом человеческого счастья служит плотность черепной коробки. Если бы люди обладали хоть зачатками телепатических способностей, хотя бы той смутной силой, умением обходиться без слов, какими располагаю я, то они попросту не смогли бы находиться в обществе друг друга. Существование человеческого коллектива сделалось бы невозможным.
Уже много лет отшельник живет в городе-лабиринте на другой планете, вынужденно скрываясь ото всех. Он изучил все её ловушки и западни. Смогут ли пробраться к нему люди с Земли — те, которые прилетели к нему за помощью?
Я утверждаю, что счастье для человечества - герметичность человеческого черепа, не пропускающего его чувства наружу. Если бы у нас было хоть немного телепатических способностей, то эта мутная сила - выражать свои чувства без слов - развалила бы цивилизацию. Мы не смогли бы вытерпеть друг друга. Существование человеческого общества стало бы невозможным. И, собственно, поэтому я говорю тебе, что человек - наиболее достойная презрения тварь во всей Вселенной, не способная даже перенести запах собственного рода, где душа не хочет знать душу.
Уже много лет отшельник живет в городе-лабиринте на другой планете, вынужденно скрываясь ото всех. Он изучил все её ловушки и западни. Смогут ли пробраться к нему люди с Земли — те, которые прилетели к нему за помощью?
Ночь спускалась, а огней ещё не тушили. Свет из окон жёлтыми полосками пересекал дорогу. А подвыпившему бездомовнику Яшке казалось, что это колодины набросаны: шёл, пошатываясь, нёс в обеих руках за горлышко две бутылки вина и высоко задирал ноги перед каждой полоской света — как бы не запнуться да бутылки не разбить.
В таёжной деревне Кедровке все жили ровно. Если неурожай или в тайге нет добычи, то всем должно быть плохо. Если же уродится хлеб, удастся пушной промысел — то все ходят весёлые и довольные. То есть никто не должен был высовываться.
В Назимове, отстоящем не более сотни вёрст от Кедровки, было по другому: была тут школа и жили «царские преступники» — политики. В одного из них и влюбилась кедровская девушка Анна, бывшая работницей у купца Бородулина.
-... люди меня за простоту растоптали... -Человек на это горазд...
В таёжной деревне Кедровке все жили ровно. Если неурожай или в тайге нет добычи, то всем должно быть плохо. Если же уродится хлеб, удастся пушной промысел — то все ходят весёлые и довольные. То есть никто не должен был высовываться.
В Назимове, отстоящем не более сотни вёрст от Кедровки, было по другому: была тут школа и жили «царские преступники» — политики. В одного из них и влюбилась кедровская девушка Анна, бывшая работницей у купца Бородулина.
У стола, облокотившись на край, — маленький солдаткин сын, Васенька Сбитень. На деревне не знали, кто его отец: солдатка, как только мужа взяли на войну, стала со всяким путаться. Солдата убили на войне, когда Васенька родился. И стали его звать «Сбитнем».
В таёжной деревне Кедровке все жили ровно. Если неурожай или в тайге нет добычи, то всем должно быть плохо. Если же уродится хлеб, удастся пушной промысел — то все ходят весёлые и довольные. То есть никто не должен был высовываться.
В Назимове, отстоящем не более сотни вёрст от Кедровки, было по другому: была тут школа и жили «царские преступники» — политики. В одного из них и влюбилась кедровская девушка Анна, бывшая работницей у купца Бородулина.