Мои цитаты из книг
Бродил-бродил — не может как следует утрафить, все возле речки кружится. Нашел переход через речку, ту самую лесину отыскал, — переполз кое-как на карачках, шел, шел, шел — тайга. Все места одно с другим схожи до крайности: листвень, ель, сосна, кедр, кедр, а вверху — небо с овчинку. Солнце в это время не показывалось: целую неделю морока стояли, весенние дожди выпадать начали. Что тут делать? Он в одну сторону, он в другую — нет, чует, что закружился окончательно. Глядит: опять к той — проклятой — лесине вышел.
В таёжной деревне Кедровке все жили ровно. Если неурожай или в тайге нет добычи, то всем должно быть плохо. Если же уродится хлеб, удастся пушной промысел — то все ходят весёлые и довольные. То есть никто не должен был высовываться.
В Назимове, отстоящем не более сотни вёрст от Кедровки, было по другому: была тут школа и жили «царские преступники» — политики. В одного из них и влюбилась кедровская девушка Анна, бывшая работницей у купца Бородулина.
Не Акулька с Дунькой, не Пров, не Устин — Русь поднялась перед ним, такая же корявая и нескладная, с звериным обличием, с тоскующими добрыми глазами, изъедающая и растлевающая себя, дремучая седая Русь, дикая в своей тьме, но такая близкая и родная его сердцу.
В таёжной деревне Кедровке все жили ровно. Если неурожай или в тайге нет добычи, то всем должно быть плохо. Если же уродится хлеб, удастся пушной промысел — то все ходят весёлые и довольные. То есть никто не должен был высовываться.
В Назимове, отстоящем не более сотни вёрст от Кедровки, было по другому: была тут школа и жили «царские преступники» — политики. В одного из них и влюбилась кедровская девушка Анна, бывшая работницей у купца Бородулина.
Кедровка — деревня таежная. Все в ней было по-своему, по-таежному. И своя правда была — особая, и свои грехи — особые, и люди в ней были другие. Не было в ней простору: кругом лес, тайга со всех сторон нахлынула, замкнула свет, лишь маленький клочок неба оставила.
В таёжной деревне Кедровке все жили ровно. Если неурожай или в тайге нет добычи, то всем должно быть плохо. Если же уродится хлеб, удастся пушной промысел — то все ходят весёлые и довольные. То есть никто не должен был высовываться.
В Назимове, отстоящем не более сотни вёрст от Кедровки, было по другому: была тут школа и жили «царские преступники» — политики. В одного из них и влюбилась кедровская девушка Анна, бывшая работницей у купца Бородулина.
Трещит тайга, ухает, ожила, завыла, застонала на тысячу голосов: все страхи лесные выползли, зашмыгали, засуетились, все бесы из болот повылезли, свищут пронзительно, носятся, в чехарду играют. Сам лесовой за вершину кедр поймал, вырвал с корнем и, гукая страшным голосом, пошел крушить: как махнет кедром, как ударит по лесине, хрустнет дерево стоячее и рухнет на землю. А лесовому любо: «Го-го-го-го!»
В таёжной деревне Кедровке все жили ровно. Если неурожай или в тайге нет добычи, то всем должно быть плохо. Если же уродится хлеб, удастся пушной промысел — то все ходят весёлые и довольные. То есть никто не должен был высовываться.
В Назимове, отстоящем не более сотни вёрст от Кедровки, было по другому: была тут школа и жили «царские преступники» — политики. В одного из них и влюбилась кедровская девушка Анна, бывшая работницей у купца Бородулина.
Пойло окаянное, винище, всему голова. Хоть густа тайга, бездорожна, а прикатилось-таки это лешево пойло и сюда, одурманило мужичьи башки, душу очернило, сердце опоило зельем. А солнышка-то нет, темно.
В таёжной деревне Кедровке все жили ровно. Если неурожай или в тайге нет добычи, то всем должно быть плохо. Если же уродится хлеб, удастся пушной промысел — то все ходят весёлые и довольные. То есть никто не должен был высовываться.
В Назимове, отстоящем не более сотни вёрст от Кедровки, было по другому: была тут школа и жили «царские преступники» — политики. В одного из них и влюбилась кедровская девушка Анна, бывшая работницей у купца Бородулина.
Да, Ольгино любопытство было неприятным, конечно, иногда навязчиво агрессивным, иногда болезненным, а порой вообще доходило до абсурда… Но Катя почему-то не раздражалась. Наоборот, была спокойно-снисходительна, наблюдая за Ольгой. Даже оправдывала ее по-своему. Нет у женщины своей семейной жизни, вот на чужую и любопытничает в качестве компенсации! Может, и завидует втихаря. И пусть завидует. Мелочь, а приятно. Если твоей жизни кто-то завидует, значит, есть чему завидовать? Значит, не так уж плохо складывается твоя семейная жизнь?
«Я больше не могу жить с тобой, прости», — сказал Павел Кате и оставил ее одну: беременную, с маленьким сыном на руках. Он не просто ушел — уехал в столицу, к обеспеченной и более успешной женщине, решив начать новую жизнь. Он без оглядки перечеркнул все, что их связывало. Впрочем, что там было сохранять?.. В доме давно поселились холод и напряжение: бесконечные упреки, придирки, вечное недовольство. Катя изводила мужа, не замечая, как шаг за шагом подтачивает его терпение — пока однажды оно...
Мир перевернутся, ценности поменяются. Об этом всегда стоит помнить: возможно, то, за что человек неистово борется сегодня, завтра будет уже никому не нужно.
Новая глава невероятно романтичной истории Татьяны Трониной — яркое сочетание жанров и тёплая, уютная атмосфера ушедшей эпохи. Самая обычная современная женщина внезапно переносится в прошлое и получает шанс начать всё заново — в теле юной красавицы, спортсменки и примерной комсомолки. Но вмешательство в чужое время не проходит бесследно: любая попытка что-то изменить ведёт к неожиданным потерям. Любовный треугольник, в который оказалась втянута Алёна, становится опасной западнёй, а чужие...
Я уже профукала одну жизнь, и мне нельзя профукать и вторую.
Новая глава невероятно романтичной истории Татьяны Трониной — яркое сочетание жанров и тёплая, уютная атмосфера ушедшей эпохи. Самая обычная современная женщина внезапно переносится в прошлое и получает шанс начать всё заново — в теле юной красавицы, спортсменки и примерной комсомолки. Но вмешательство в чужое время не проходит бесследно: любая попытка что-то изменить ведёт к неожиданным потерям. Любовный треугольник, в который оказалась втянута Алёна, становится опасной западнёй, а чужие...
Она привыкла жаловаться на "неправильную", такую "грязную" жизнь. У нее даже солнце виновато в том, что ушло за горизонт.
Новая глава невероятно романтичной истории Татьяны Трониной — яркое сочетание жанров и тёплая, уютная атмосфера ушедшей эпохи. Самая обычная современная женщина внезапно переносится в прошлое и получает шанс начать всё заново — в теле юной красавицы, спортсменки и примерной комсомолки. Но вмешательство в чужое время не проходит бесследно: любая попытка что-то изменить ведёт к неожиданным потерям. Любовный треугольник, в который оказалась втянута Алёна, становится опасной западнёй, а чужие...
Нет смысла сравнивать прошлое и настоящее, просто потому, что цивилизация не стоит на месте.
Новая глава невероятно романтичной истории Татьяны Трониной — яркое сочетание жанров и тёплая, уютная атмосфера ушедшей эпохи. Самая обычная современная женщина внезапно переносится в прошлое и получает шанс начать всё заново — в теле юной красавицы, спортсменки и примерной комсомолки. Но вмешательство в чужое время не проходит бесследно: любая попытка что-то изменить ведёт к неожиданным потерям. Любовный треугольник, в который оказалась втянута Алёна, становится опасной западнёй, а чужие...