Существует много разных типов отношений между людьми: друзья, возлюбленные, знакомые, родственники, – они взаимодействуют и ежедневно совершают какие-то действия ради друг друга. Люди, которые обычно стремятся к равным отношениям, считают односторонние отношения, где этот баланс нарушен, нездоровыми. Они говорят, нет смысла в безнадежной любви, они спрашивают, какой смысл продолжать ухаживания, если тебя не ценят…
Мне кажется, что иногда время, когда ты ничего не делаешь, более мучительно, чем время, когда ты чем-то занят.
Где бы я ни была, телефон всегда со мной: без него я чувствую себя неуверенно.
Это было неожиданно. Все равно как когда ешь шоколадные конфеты из большого пакета, каждую в своей обертке, а тебе говорят, что ты сейчас съела последнюю. Вот так же и известие о смерти.
Это было неожиданно. Все равно как когда ешь шоколадные конфеты из большого пакета, каждую в своей обертке, а тебе говорят, что ты сейчас съела последнюю. Вот так же и известие о смерти.
Вобрать его в себя – значит пробудиться. Все, что я бросила, махнув рукой, все, что я в силах делать, все, что я задавила в себе, – все это он вытаскивал на поверхность. Вот почему я интерпретировала его жизнь, пыталась его понять. Безошибочно чувствуя все, что с ним происходит, я пыталась почувствовать саму себя.
Мне кажется, что иногда время, когда ты ничего не делаешь, более мучительно, чем время, когда ты чем-то занят.
У меня не получается вести обычную жизнь, как без труда делают другие, я только страдаю, зарабатывая новые морщины. Но поддерживать моего кумира – смысл моей жизни, это абсолют, до конца понятная мне миссия, центр моего существования. Ну, как центр – хребет, стержень.
Как на простыне возникают складки только от того, что ты ложишься на постель или встаешь с нее, так на лице и коже появляются морщины только от того, что ты живешь на свете. Чтобы говорить с кем-то, ты напрягаешь мышцы лица, появляется грязь — ты принимаешь ванну, ногти растут — ты их срезаешь. Чтобы выполнить какой-то минимум, я стараюсь изо всех сил, но моих потуг всегда недостаточно. Воля и физические силы заканчиваются еще до того, как я достигаю этого минимума.
«А теперь он остался в квартире. И не только он — моя любимая белая толстовка, куклы, книжки, миска — все это осталось там, а мы неслись в такси сквозь ночную тьму. Я думала о том, что мы уже вряд ли когда-нибудь вернемся. Что я больше никогда не увижу свой ранец.»