Мои цитаты из книг
Мне казалось, я тебя люблю. Как-то это все же называлось? И в душе так нежно зарождалось? То, с чего отдачи не ловлю.
Мне казалось, я тобой дышу. И одно дыхание, как прочность, звезд неколебимая неточность, море, что я слышу наяву.
Мне казалось, ты со мной всегда. Пусть мы растворяемся в пространстве, пусть давно раскрыты постоянства. Ты — мне крепость, колыбель, душа.
Мне казалось, я могу прийти. И упасть в тебя, собрать все силы.
Оказалось, ты — моя могила.
Мамочка, прости меня. Прости.
13.11.24. М. Зайцева
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: —...
На тонкой ниточке судьба, все знают, но не ценят
И кажется, что не тебе, и не с тобой, и все,
Что отмеряется для нас — лишь радости мгновенья.
А горе… Нет, не про меня, все мимо пронесет.
На тонкой ниточке… и всласть с судьбою накачавшись,
пружиним, руки оторвав, ведь только так — летишь
Раскинув крыльями слова, и в море грез сорвавшись
Но краткий у полета миг, внизу — железо крыш.
Разбиться — это не про нас, мы не умеем биться!
Мы оттолкнемся — и на взлет! И только ветер нам
Вдруг крикнет вьюгою приказ. Приказ остановиться
И разом, в один миг понять — полет — не по зубам.
Мы не летим, а камнем вниз, и силой притяженья
И скорость выше, и слабей с холодным небом связь…
Но знаешь, буду помнить я лишь эти вот мгновенья
Когда, летели, не дыша, и душами сплетясь…
21.10.24. М. Зайцева
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: —...
Море жизни всегда бесконечно
Море неба всегда высоко
И на все наши боли сердечно
“Все пройдет” отвечает легко
Это правда, поверь без сомнений
Это стоит простить и забыть.
Почему?
Почему?
Почему мы до дрожи в коленях
Так боимся кого-то любить?
Может быть
Может быть
Может быть нам судьбы не бояться?
Не бояться мечтать и любить?
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: —...
Мне сегодня совсем не до смеха
Обрывается нить тишины
И троллейбус без спроса уехал
С электической спрыгнув струны
Что же осени надо от лета
Почему нет покоя в душе?
Почему?
Почему?
Почему ты ушел от ответа?
Неужели все в прошлом уже?
Ты подумай, подруга, о прошлом
Настоящее — это потом
И в осенние дни о хорошем
И в дождливые дни — о былом.
Эта осень — не горе, не буря
Эта осень — ответ на вопрос.
Почему?
Почему?
Почему в нашем городе южном
Неожиданно грянул мороз?
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: —...
Когда теряется в душе возможность верить и скучать
И, завихрясь на вираже уходит в небеса дыханье,
ты мне позволь на этаже перед квартирой постоять
и, будто выстроив сюжет, вновь пережить твое молчанье.
Мне будет больно, тяжело. Мне будет горько и нелепо.
И столько мыслей намело, и столько дней впустую снова…
Но нас одно с тобой свело, и тянет друг за друга слепо
вот это тонкое стекло и строгость зеркала немого.
и мы, в двух разных плоскостях
но снова в виражах упругих.
и я смотрю, как мы в тенях
так точно отразим друг друга.
7.10.24 М. Зайцева
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: —...
Мне нужен рядом только ты…
Мне нужен взгляд твой и улыбка
И в море черной черноты
Лишь только ты — мой лучик зыбкий
Мне нужен рядом только ты
И только ты — мой космос дальний
Туман из вечной мерзлоты
С тобою без следа растает…
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: —...
Я сходила с ума от касаний и голосов, я терзалась сомнением, горечью и стыдом. Я боялась себя, ощущений, желаний, снов. Я жила не сегодня, а тем, что же там, потом?
Я сходила с ума, без остатка, слетала вниз. И чадили мосты, словно осенью горький дым. Затмевали сознание взгляды длиною в жизнь. И тянула за жилы потребность — лишь к ним, лишь к ним.
Я сходила с ума, кто осудит? И кто поймет? Кто посмотрит с укором колючим и скажет: “тварь”? Я живу только этим, безумным горячим днем. Я живу только раз, в этот жаркий ночной декабрь.
Я сходила с ума, это просто и так легко. Отдаваться безумью и сладко в мороз лететь. Я сходила с ума, без сомнений разбив стекло. Мне не больно. Лишь страшно назад смотреть.
М. Зайцева. 18.08.24
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: —...
....Я решаю подумать над словами Маринки потом, потому что очень страшно погружаться в такое, понимать, насколько все вокруг не так, как представлялось.
И что друг, оказывается, совсем не друг...
И что люди, которые с тобой общались, разговаривали, в глаза смотрели… Что они все думали обо мне гадко.
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: —...
...Хорошие дела всегда наказуемы!
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: —...
...Мама говорила, что если соблазн стучится в душу, надо читать молитвы. И тогда Спаситель поможет…
Может, попробовать?
— Я… Пойду… Голос не слушается, колени подкашиваются. Они слишком близко, дышать сложно. И взгляды, жесткие, тяжелые, давят к полу, не пускают. — Куда? — ласково спрашивает Лис, и его хищная усмешка — жуткий контраст с этой лаской в голосе. — Мне нужно… — я не могу придумать, что именно, замолкаю, делаю еще шаг. К двери. Сбежать, пока не поздно. И тут же натыкаюсь спиной на твердую грудь Каменева. Поздно! Он кладет горячую ладонь мне на плечо, наклоняется к шее и говорит, тихо, страшно: —...