Мои цитаты из книг
С вами? – как придурок, переспросил я.
- Ну, да… Если это удобно. Я хотя бы пивом вас угощу. В благодарность.
- Нет.
Прозвучало резко. Марина вздрогнула. Как будто смутилась.
- Ну, тогда еще раз спасибо вам… за все.
- Вы не поняли. Выпить можно. Только я плачу. Кто из нас мужик, а?
Я могла ему отказать. Но не стала этого делать. Потому что устала: от бесконечных финансовых кризисов, прикончивших мой маленький бизнес, от мужа-лентяя, от постоянных «надо» дочери, поисков денег на операцию свекру… Гонка на выживание, в которую превратилась моя жизнь! Мне нужен был один маленький глоток воздуха… Но очень быстро я поняла, что у нас одно дыхание на двоих. Не знаю, как нам теперь быть… Что делать? Ведь все вокруг твердят, что на чужом несчастье счастья не построить…
...Тут даже я не нашла, что возразить. Промолчала. Съела. Алкоголь подогрел злость. По хорошему счету, Дина была права. Конечно, права… Да. Очень долгое время меня вполне устраивала моя жизнь с мужем, но с тех пор утекло столько воды! Я выросла – ведь это неизбежно. А он так и остался в статусе непризнанного гения, который в двадцать носить было даже как-то почетно, а в сорок… В сорок это выглядело по меньшей мере смешно...
Я могла ему отказать. Но не стала этого делать. Потому что устала: от бесконечных финансовых кризисов, прикончивших мой маленький бизнес, от мужа-лентяя, от постоянных «надо» дочери, поисков денег на операцию свекру… Гонка на выживание, в которую превратилась моя жизнь! Мне нужен был один маленький глоток воздуха… Но очень быстро я поняла, что у нас одно дыхание на двоих. Не знаю, как нам теперь быть… Что делать? Ведь все вокруг твердят, что на чужом несчастье счастья не построить…
- Да ладно. Он… неплохой, Дин. Люди вообще не бывают плохими. Может, немного… я не знаю, не приспособленный к жизни? Непрактичный?
- Скорее недоделанный!
Я могла ему отказать. Но не стала этого делать. Потому что устала: от бесконечных финансовых кризисов, прикончивших мой маленький бизнес, от мужа-лентяя, от постоянных «надо» дочери, поисков денег на операцию свекру… Гонка на выживание, в которую превратилась моя жизнь! Мне нужен был один маленький глоток воздуха… Но очень быстро я поняла, что у нас одно дыхание на двоих. Не знаю, как нам теперь быть… Что делать? Ведь все вокруг твердят, что на чужом несчастье счастья не построить…
- Это просто полоса такая. Черная. А там, где убыло, значит, обязательно вскоре прибудет. И все у тебя будет хо-ро-шо!
Я могла ему отказать. Но не стала этого делать. Потому что устала: от бесконечных финансовых кризисов, прикончивших мой маленький бизнес, от мужа-лентяя, от постоянных «надо» дочери, поисков денег на операцию свекру… Гонка на выживание, в которую превратилась моя жизнь! Мне нужен был один маленький глоток воздуха… Но очень быстро я поняла, что у нас одно дыхание на двоих. Не знаю, как нам теперь быть… Что делать? Ведь все вокруг твердят, что на чужом несчастье счастья не построить…
...Это, наверное, самое страшное, когда не хочется идти домой...
Я могла ему отказать. Но не стала этого делать. Потому что устала: от бесконечных финансовых кризисов, прикончивших мой маленький бизнес, от мужа-лентяя, от постоянных «надо» дочери, поисков денег на операцию свекру… Гонка на выживание, в которую превратилась моя жизнь! Мне нужен был один маленький глоток воздуха… Но очень быстро я поняла, что у нас одно дыхание на двоих. Не знаю, как нам теперь быть… Что делать? Ведь все вокруг твердят, что на чужом несчастье счастья не построить…
– Хорошо выглядишь, – сказал он. Соврал. Я выглядел как мертвец, и мы оба это знали. Но Ваха – торговец. Торговцы не говорят правду. Торговцы говорят то, что выгодно...
А потом она заговорила.
И ее голос — ровный, спокойный, без малейшей трещины — вошел в мою агонию, как нож в масло.
- Мне нужны свет, чистая вода, спирт и нитки. Немедленно. Иначе через двадцать минут он умрет.
Ни «пожалуйста».
Ни «можно».
Ни «помогите».
Приказ.
Эта женщина — избитая, похищенная, в чужом доме, среди вооруженных мужчин — отдавала распоряжения.
И звучало это так, что мои люди, мои люди, которые слушали только меня, уже дернулись исполнять.
...она назвала своё имя. Людмила. Я не буду называть её так. Не буду. Потому что имя – это близость. А близость – это дверь, которую нельзя открывать...
А потом она заговорила.
И ее голос — ровный, спокойный, без малейшей трещины — вошел в мою агонию, как нож в масло.
- Мне нужны свет, чистая вода, спирт и нитки. Немедленно. Иначе через двадцать минут он умрет.
Ни «пожалуйста».
Ни «можно».
Ни «помогите».
Приказ.
Эта женщина — избитая, похищенная, в чужом доме, среди вооруженных мужчин — отдавала распоряжения.
И звучало это так, что мои люди, мои люди, которые слушали только меня, уже дернулись исполнять.
...Хирург – это не тот, кто умеет резать. Хирург – это тот, кто умеет решать. Резать может любой. Решать – единицы. И каждое ваше решение – это чья-то жизнь на другой чаше весов...
А потом она заговорила.
И ее голос — ровный, спокойный, без малейшей трещины — вошел в мою агонию, как нож в масло.
- Мне нужны свет, чистая вода, спирт и нитки. Немедленно. Иначе через двадцать минут он умрет.
Ни «пожалуйста».
Ни «можно».
Ни «помогите».
Приказ.
Эта женщина — избитая, похищенная, в чужом доме, среди вооруженных мужчин — отдавала распоряжения.
И звучало это так, что мои люди, мои люди, которые слушали только меня, уже дернулись исполнять.
...Есть такой момент – когда ты выбираешь не между хорошим и плохим. А между плохим и невыносимым. Между чужой кровью и своей смертью. Между грехом и катастрофой. И ты выбираешь грех, потому что катастрофа заберет всех, а грех – это только ты. Твоя ноша. Твой ад. Твой выбор...
А потом она заговорила.
И ее голос — ровный, спокойный, без малейшей трещины — вошел в мою агонию, как нож в масло.
- Мне нужны свет, чистая вода, спирт и нитки. Немедленно. Иначе через двадцать минут он умрет.
Ни «пожалуйста».
Ни «можно».
Ни «помогите».
Приказ.
Эта женщина — избитая, похищенная, в чужом доме, среди вооруженных мужчин — отдавала распоряжения.
И звучало это так, что мои люди, мои люди, которые слушали только меня, уже дернулись исполнять.
...Когда смерть рядом – небо становится таким цветом, какого не бывает. Потому что мозг отключается, и ты видишь мир в последний раз, и он решает показать тебе что-нибудь красивое на прощание. Как последний подарок от реальности, которая всю жизнь тебя имела...
А потом она заговорила.
И ее голос — ровный, спокойный, без малейшей трещины — вошел в мою агонию, как нож в масло.
- Мне нужны свет, чистая вода, спирт и нитки. Немедленно. Иначе через двадцать минут он умрет.
Ни «пожалуйста».
Ни «можно».
Ни «помогите».
Приказ.
Эта женщина — избитая, похищенная, в чужом доме, среди вооруженных мужчин — отдавала распоряжения.
И звучало это так, что мои люди, мои люди, которые слушали только меня, уже дернулись исполнять.